«Люблю петь. Люблю голым лежать в жаркий день»: музыкальные моменты Даниила Хармса

Эксцентричный парадоксалист, уязвимый, тонко чувствующий человек с тяжелой судьбой, работы которого, кажется, особенно органично читать в легком полубреду температуры 38 и 5, не теряя лиричного настроения. Да, это о писателе Данииле Ювачеве, известном под псевдонимом Хармс. Музыка играла большую роль в его жизни, и ее элементы легко входили в его творчество даже на уровне структуры.
Источник: Звук

2 февраля 82 года назад Хармса не стало в ленинградской тюремной больнице. Вспоминая многоликого литератора, рассказываем о его произведениях, сделанных по музыкальному «прототипу», и о том, где голос писателя можно услышать в современной (и не только) музыке.

Музыка в Хармсе

Стоит отметить, что Даниил Иванович знал нотную грамоту и читал книги по теории музыки. Себя в этой стихии он пробовал по-разному: пел и любительски играл на таких редких инструментах, как фисгармония и цитра. Своим «коронным номером» Хармс называл 11-ю фугетту Генделя. Также он исполнял партиту № 2 до минор BWV 826 Баха, второй хорал из его же «Страстей по Иоанну», менуэты английского барочного композитора Джона Блоу, «Шотландскую застольную» Бетховена, арию «О поле, поле» из оперы Глинки «Руслан и Людмила». Кроме того, писатель часто посещал филармонию и консерваторию, конспектировал содержание опер, а в 1939 году подробно разобрал стиль пианиста Эмиля Гилельса после посещения его концерта. Так, в своей рецензии Хармс выделяет «три важные фазы» в произведениях Шопена, которые, по его мнению, Гилельс играл неправильно: накопление, отсекание, вольное дыхание.

Построение собственного сочинения по типу музыкального можно заметить у литератора, например, в стихотворении «Вариации» (1936), которое начинается с основной темы и затем повторяет ее в разных вариантах. В музыке, где вариационная форма считается одной из старейших, изменения в повторении темы могут заключаться в тональности, ладе, тембре, соотношении голосов и так далее. Хармс же, естественно, имеет дело со словом. В первом стихе (главной теме) он использует только глаголы, описывающие действие персонажей: «Стоял задумчиво Петров, молчали гости, железный градусник висел». В первой вариации же до нас доносятся звуки: «часы стучали, трещал огонек» — появляется крещендо, то есть нарастание громкости. Далее предметы меняют действия: часы уже не стучат, а показывают восемь, градусник не висит, а сверкает. Либо глаголы переходят на другие места в строке: «Висел охотничий рожок / Рожок охотничий висел». Затем приходят минорная вариация и трагическая кульминация — Петров погибает. Все это сопровождается штрихами, будто бы обозначающими «технику игры», — как если бы стихотворение играли музыкальные инструменты: скачки, тряска, крики гостей.

Также в рассказе о суматошном утре в деревне «Начало очень хорошего летнего дня» (1939) в названии указано «симфония», и читатель не обманывается. Первая часть произведения выстроена как аллегро, то есть подвижная, о чем свидетельствуют резкие, активные глаголы «выскочил, напугал, пустил, двинулся, убежала». Вторая сделана как анданте — более размеренно, с более спокойными глаголами: «прислонился к стене и начал икать». Далее следует скерцо — стремительная часть с множеством уменьшительно-ласкательных суффиксов: «толстенькая», «хорошенькая», «тоненькую». И наконец, все приходит к «хоровому» финалу с изображением толпы. Таким образом, соблюдается традиционная для музыкальной симфонии четырехчастная структура.

Кроме того, Хармс предпринимал попытки специально писать для музыкальных академических жанров. Так, «Бесстыдники. Опера в четырех действиях» (1937) представляет собой только отрывок, едва ли достаточный даже для первого действия. Однако сочинение явно двигается в сторону формы оперы: герои на сцене поют, а не разговаривают. Они много раз повторяют один глагол («побить») в разных формах, что придает тексту нужную мелодичность.

«Спасение. Кантата для четырех голосов» (1934) — законченное произведение, записанное способом, который Хармс назвал «словесной партитурой». Стихи были изложены в виде схемы, текст делился на такты, подробно указывалось, где какой голос вступает: сопрано, меццо-сопрано, тенор, бас. Уже через много лет, в 2003-м, композитор Андрей Семенов положил кантату на музыку.

Хармс в музыке

В 2018 году Леонид Федоров из «АукцЫона» и израильская группа «Крузенштерн и пароход» записали совместный альбом на стихи Хармса «Постоянство веселья и грязи». Одна из самых экспериментальных работ Федорова формой песен соответствует их содержанию — нервному, контрастному, бесконечно смешному и лиричному. Артисты используют и тоненький женский вокал жены Леонида Лидии, и воспроизведение звуков при помощи одних только губ, и игры голосами. Федоров рассказывал, что долго не хотел работать с творчеством Даниила Ивановича, но однажды все же понял, что «пришло его время». Треки «Новый год» и «Сажени» даже должны были войти в большой скандальный кинопроект Ильи Хржановского «Дау» (2018), где снялся сам Леонид.

Подходили к Хармсу и со стороны фолк-музыки. Петербургский коллектив «Отава Е» в 2013-м выпустил композицию «Дворник» на шуточное стихотворение Хармса «Дворник Дед Мороз» (1940). Музыканты обращают внимание на фольклорные традиции в сочинениях Хармса и превращают первоисточник в почти частушку с бессмысленными слогами — скэтом.

Зарубежные артисты к Хармсу также обращались. Бельгийский композитор и кларнетист Питер Вермеерш в 2000 году выпустил пластинку Charms (игра слов: с английского это переводится еще и как «чары») для одноименного спектакля арт-центра Vooruit (1998) в городе Генте. Сложно ложащиеся на музыку стихи вроде «Вруна» и «Жил рыжий человек» музыкант совмещает с аккордеоном, кларнетом и ударными, и они приобретают пугающую и чарующую форму дарк-кабаре. Постановка была номинирована на премию Signal Prize, а Хармса впервые перевели на голландский язык.