О необычном деле времени Петра I рассказал в своей научной работе доктор исторических наук, профессор Евгений Анисимов. Он ввел в научный оборот подборку архивных документов Российского государственного архива древних актов о преступлении, произошедшем в 1707 году. Главный фигурант этого дела - воевода Красноярска Иван Савич Мусин-Пушкин - так и остался безнаказанным.
Свою работу ученый опубликовал в журнале "Вестник Санкт-Петербургского университета". Суть дела в том, что Иван Мусин-Пушкин ночью 15 февраля 1707 года незаконно арестовал подьячего И. Ф. Мишагина, с которым у него сложились плохие отношения. Обе стороны, как указывает исследователь, обвиняли друг друга в должностных преступлениях. Был арестован и сын Мишагина Василий. На следующий день в приказной избе воевода устроил Мишагину в присутствии множества служилых людей допрос.
После этого Мусин-Пушкин приказал заковать Мишагина и его сына "в чепи и железа" и посадить в тюрьму. А затем, не проводя никакого расследования злоупотреблений Мишагина и без суда, не сообщив об этом деле ни в Москву, ни в Тобольск, Мусин-Пушкин 3 марта приказал казнить Ивана Мишагина на центральной площади Красноярска.
Когда его вели на казнь, двое жителей выразили протест. Это сотник Е. Смольянинов и сын боярский Я. Вороблевской. Они требовали отправить Мишагина в Москву как изветчика. Воевода посадил их в тюрьму, а затем приказал высечь кнутом.
Воевода бросил в тюрьму и всю семью Мишагиных (пять женщин) и сам пытал Василия Мишагина и его сестру девицу Матрену. Уже сам по себе такой конфликт, даже без его кровавой развязки, кажется уникальным.
О случившемся узнал всесильный князь Матвей Петрович Гагарин. Он был судьей Сибирского приказа. Отстранил воеводу и отправил стольника в Красноярск для расследования дела. Семью подьячего освободили.
Но документы расследования непонятным образом исчезли из делопроизводства Сибирского приказа. Так что преступление Мусина-Пушкина осталось безнаказанным.
Он благополучно вернулся в Европейскую Россию, что было с ним дальше - неизвестно. В Петербурге о произошедшем узнали только 13 лет спустя, да и то случайно. Но и тут судья Преображенского приказа - главного органа политического сыска - Иван Ромодановский не счел нужным доложить об этом событии Петру I, который был известен своей непримиримостью к должностным преступлениям. Никакого расследования не было.