В конце 1914 года Костромское научное общество по изучению местного края составило и распространило на территории губернии специальную анкету. Целью анкетирования было выяснить влияние войны на жизнь деревни. Организаторы обследования стремились "подметить то русло, по которому в связи с войной начинает течь жизнь народа". Агрономическому персоналу губернии, земским гласным, сельским священникам и учителям, во все волостные правления и кооперативы были разосланы специальные "опросные тетради". Участникам мероприятия предлагалось в свободной форме описать отношение сельского населения к войне, прохождение мобилизации в их местности и влияние войны на крестьянские хозяйства.
В мае 1915 года сбор материалов был закончен. В распоряжении членов научного общества оказались 276 анкет. Интересен социальный состав заполнивших "опросные тетради". Почти половину из них (121 человек или 43,8 процента) составляли крестьяне, затем шло духовенство (82 человека или 29,7 процента) и учителя (21 человек или 7,6 процента). Приняли участие в сборе сведений и представители других социальных групп (52 человека или 18,9 процента)1. Высокий процент крестьян среди участников исследования придаёт особую ценность собранным сведениям: о состоянии деревни и настроении народных масс писали сами представители этих масс.
В 1916 году в очередном выпуске "Трудов Костромского научного общества по изучению местного края", который был специально посвящён положению деревни во время войны, был дан обзор собранного материала и приведены фрагменты присланных ответов. Сведения, полученные в ходе обследования, касались многих сторон деревенской жизни. Особый интерес, на наш взгляд, вызывает реакция населения на вступление России в войну.
Данные анкет показали, что война стала полной неожиданностью. Крестьянство мало следило за политическими процессами, предвоенная деревня жила своими проблемами и "не чувствовала той атмосферы, которая царила в дипломатических кругах". Ещё зимой, на досуге, крестьянин "изредка интересовался "политикой" и почитывал газеты, а в страдную пору перед войной было совсем не до политики и не до газеты"2. О том, что для деревенских жителей начавшаяся война была сродни грому среди ясного неба, свидетельствуют и другие источники. Находившийся во время объявления войны в одном из сёл Кинешемского уезда Костромской губернии будущий Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский вспоминал: "В июле - августе 1914 года перед последним классом семинарии я проводил каникулы, как и прежде, у себя дома, работая вместе с другими членами семьи в поле и огороде. Там-то 20 июля (по старому календарю) я узнал о начавшейся накануне мировой войне… объявление войны явилось для нас полной неожиданностью. И уж, конечно, никто не предполагал, что она затянется надолго"3. Неожиданностью вступление России в войну было не только для сельского населения Костромской губернии, но и для жителей других районов4.
С объявлением мобилизации всё в деревне пришло в движение. Начались сборы призванных в армию. Как правило, в них принимали участие не только родные и близкие, но и соседи. Сельский корреспондент рисует такую картину проводов солдат: "Обыкновенно провожает призываемого вся деревня, и вот тут, с трудом пробиваясь, какая-нибудь старушка, не говоря о молодых, суёт в руку призываемого последние гроши, после чего долго крестится и желает счастливого пути, а призываемый всех целует, начиная с малых и кончая старыми, и просит всех, чтобы его семью не покидали"5.
С началом военных действий в деревне резко возрос спрос на печатные материалы. До войны костромские крестьяне газет почти не приобретали. Даже грамотные считали, что покупка газеты - пустая трата денег. Расходы на печатную продукцию в крестьянских бюджетах просто отсутствовали6. Теперь же для крестьян "ни одна поездка в торговый пункт не обходится без покупки газеты или телеграммы. Все везут с базара телеграммы, газеты, книжки и картины про войну"7. Крестьяне были "поглощены войной". Народ радовался успехам русской армии, горевал о неудачах и часто принимал их "как наказание Божие за прежние грехи"8. Столичные газеты на селе предпочитали местным, так как "первые дают больше материала, более подробно описывают военные действия"9. Наибольшей популярностью в деревне (как и вообще в России) пользовалось "Русское слово". Особую симпатию среди газетных публикаций вызывали статьи журналиста Михайловского: "все хотят победы, о которой он во всех номерах газеты пишет". На селе были и такие, кто скептически относился к официальной прессе. "Знамо, всего-то не напишут: как уже у нас урона нет?" - рассуждали в деревне по поводу победных реляций. "Наша берёт и рыло в крови", - иронизировали в таких случаях селяне10.
В деревне вырос авторитет сельской интеллигенции. Священнослужители, учителя, врачи были главными поставщиками новостей. Псаломщик из Нерехтского уезда писал: "Ко мне каждый вечер приходят сельчане слушать, что говорит "Русское слово" о войне"11. Схожие коллективные чтения получили широкое распространение.
Интерес к происходящему на фронте и в тылу способствовал увеличению на селе числа подписчиков газет. Во время войны в Костромской губернии практически в каждом селении несколько человек стали получать газеты. Не только грамотные заинтересовались тем, о чём пишут газеты, но появились и "такие крестьяне, что сами неграмотные и газету выписывают для грамотного соседа"12. Получила распространение выписка газет сообща, в складчину. О таком способе получения газет костромскими крестьянами сообщалось в 24 корреспонденциях. Коллективному получению газет способствовал общинный уклад крестьянства. Так, в одной из анкет сообщалось, что "в деревне Большом Андрейкове, всей деревней, на арендные деньги за неподходящие к разделу клинья, на деньги, что шли "на пропив", выписывают местную газету "Курьер"13.
Важным источником получения сведений о происходящем на фронте стали солдатские письма. Интересно отметить, что такое письмо не рассматривалось крестьянами как послание, касающееся только близких солдата. Оно считалось общественным достоянием, его содержание было известно всей деревне, а распечатать корреспонденцию на почте имел право и сват, и кум, и другой дальний родственник14.
Виновником войны крестьяне называли Германию, начавшую военные действия, "чтобы захватить у нас земли, которой у самих мало"15. Считая, что со стороны России война является справедливой, крестьянство сходилось во мнении, что, "сколько бы война ни стоила жизней, но надо довести войну до конца и победить"16. Главным и наиболее опасным врагом называлась Германия. Её силу видели в технической оснащённости армии. Утверждалось, что у немцев "сильна механика", что "немцы подавляют своим снаряжением". Успехи немцев объяснялись их длительной подготовкой к войне: "Припасу много заготовил", - говорили крестьяне. Отмечались ум и находчивость противника17. О другом противнике России - Австро-Венгрии - в деревне рассуждали намного меньше, так как считали его менее опасным. Ещё меньше говорилось о вступившей в войну осенью 1914 года Турции.
Подавляющее большинство сельского населения верило в победу России и считало, что "немцы как ни хитры и злы, но при помощи Бога наши дорогие мученики, серые солдатики, с таким главнокомандующим, как Николай Николаевич, разобьют всех врагов в пух и прах и защитят свою родину грудью"18. Бравые настроения костромских крестьян в начале войны ярко отражают частушки, распевавшиеся в деревне. В одних из них хорошо видны верноподданнические и патриотические настроения, преобладавшие среди крестьян:
Вы не войте, девки, бабы!Ныне не почто тужитьНа войну идём охотойЦарю-батюшке служить.
Наши груди не боятсяНи прикладов, ни штыков,Я за матушку РоссиюПоложить живот готов.
Другие свидетельствуют, что деревня на начальном этапе войны верила в распространявшееся властью утверждение о грядущей победе:
Не тужи, моя милашка,Я вернуся с "похвалой",Заслужу я крест - Георгий -Заживём тогда с тобой.
Мы всю Австрию разрушимИ германцам не сдадим,Мы сначала возьмём Краков,А потом уже Берлин.
Мы австрийцев всех разобьёмИ Германию возьмём:Ружья, пушки отберём,Потом налогом обведём19.
При общей надежде на победоносный исход войны деревня понимала, что война - тяжёлое испытание для народа. Шапкозакидательские настроения, широко распространённые в начале Русско-японской войны, в 1914 году были уже не свойственны призывникам20.
С началом войны в деревне получили развитие антинемецкие настроения. Так, один из корреспондентов писал: "Никто не может себе представить, что Россия была побеждена кем-либо, как не считают, что она была побеждена Японией. Но среди этих радужных представлений нередко вырываются опасения измены там на войне со стороны русских немцев, находящихся в войсках, и, хотя все ожидают в конце концов победы, но все думают, что победа должна достаться крайне дорогой ценой. Если и были поражения на нашей стороне или, как под Ивангородом, сражения страшно кровопролитные, всё это приписывается народом измене со стороны немцев генералов или офицеров"21. Заговорили и о засилье немцев в тылу. "Война как будто открыла народу глаза. Народ увидел, что весьма многие высокие посты военные и губернаторские и директорские на фабриках и заводах часто занимают у нас немцы"22. Люди жалели, что "врагов немцев согрели на своей груди и поздно догадались"23. Звучали призывы о необходимости выселения живущих в стране немцев и изъятия принадлежащих им земель. Причём в деревне полагали, что необходимо "выкурить всех немцев из России, не считаясь с привилегированными"24.
Однако в тех случаях, когда сельское население вынуждено было вступать в контакты с конкретными людьми - подданными воюющих с Россией стран, проявления агрессивного поведения со стороны крестьян были редкостью. При встречах с иностранцами первоначально насторожённое поведение сменялось, как правило, любопытством, желанием больше узнать о представителях других государств. Отношение деревни к интернированным гражданским лицам и военнопленным различалось. К первым, естественно, относились лучше.
Война негативно отразилась на крестьянском хозяйстве. В анкетах отмечалось, что в связи с мобилизацией "многие из семей остались без кормильцев, страшно нуждаются, терпят разные лишения, сидят почти без хлеба и без всяких средств к существованию; казённого пайка едва хватает на хлеб, а у них много других потребностей. Нужна одежда, обувь. Нужно платить долги, подати, а взять денег негде. Нуждаются особенно те солдатки, у которых малолетние дети. Чтобы кое-как просуществовать, приходится продавать необходимый скот и упускать хозяйство"25.
Осознание войны как общей беды, как защиты Отечества от лютого врага отразилось и на отношении деревни к семьям ушедших на фронт. Понимая, что денежная помощь от казны и земств не могла в полной мере восполнить утрату мужских рабочих рук (да и поступать она начала только через три месяца после объявления войны), ряд волостных и сельских сходов уже в августе 1914 года принял решение начать всем миром помогать семьям мобилизованных. Так, "приговором Кабановского сельского общества от 9-го августа 1914 г. поставлено собрать по 20 коп. с каждой земельной души. 11 августа был произведен сбор; собрано 29 р. 52 к.; деньги розданы семьям призванных, сообразно числу едоков в каждой семье"26. В Богчинской волости каждый надел "был обложен по 50 к. сбором в пользу семей призванных для выдачи единовременных пособий по 2 р. на семью"27. Помощь семьям солдат оказывали также сельские кооперативы, фабрики, на которых крестьяне трудились до призыва в армию.
Мобилизация в деревне началась, когда основные сельскохозяйственные работы были ещё впереди. Семьи призывников оказались в тяжёлом положении. Без посторонней помощи убрать урожай они не могли. И тут снова проявились лучшие черты крестьянского мира. В уборке урожая солдатским семьям помогали как отдельные лица: "родственники", "близкие знакомые", "жалельщики", так и "общество", "вся деревня", "весь мир"28. Например, согласно приговору схода Хмелевицкой волости семьи, оставшиеся без мужчин, получали общественную помощь во всех осенних работах, кроме молотьбы хлебов29.
Итак, в начальный период войны сельское население полностью поддерживало правительство. Считая войну справедливой, освободительной, крестьянство готово было стойко переносить все тяготы и лишения. Война способствовала оживлению общественной жизни деревни и проявлению одной из отличительных черт русских людей - обострённого чувства коллективизма и взаимопомощи в сложной ситуации.
1. Труды Костромского научного общества по изучению местного края. Вып. V. Костромская деревня в первое время войны. Кострома. 1916. Предисловие.2. Там же. С. 128.3. Василевский А. М. Дело всей жизни. М. 1975. С. 14.4. Брусилов А. А. Мои воспоминания. М. 1983. С. 70; Крайкин В. В. Начальный период Мировой войны в сознании провинциальных жителей (по материалам Орловской губернии)//Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. 2009. № 96. С. 52.5. Труды Костромского научного общества… С. 1-2.6. Воробьёв Н. И., Макаров Н. П. Крестьянские бюджеты по Костромской губернии. Вып. 1. Фабричный район. Кострома. 1924. С. 116-123.7. Труды Костромского научного общества… С. 104.8. Там же. С. 34.9. Там же. С. 106.10. Там же. С. 107.11. Там же. С. 105.12. Там же. С. 104.13. Там же. С. 105.14. Там же. С. 131.15. Там же. С. 84.16. Там же. С. 90.17. Там же. С. 93, 131.18. Там же. С. 90.19. Там же. С. 113, 114.20. Там же. С. 86.21. Там же. С. 91-92.22. Там же. С. 92.23. Там же. С. 85.24. Там же. С. 91.25. Там же. С. 3.26. Там же. С. 8.27. Там же. С. 9.28. Там же. С. 13.29. Там же. С. 15.