В состав китайской делегации на Московской книжной ярмарке входит Цао Вэньсюань, единственный китайский лауреат Премии имени Андерсена (2016). В России известны его главные произведения - повести "Соломенный дом" (1997) и "Бронза и Подсолнух" (2004), действие которых разворачивается в обстановке детства и отрочества самого автора, бедной китайской деревне 60-70-х годов, а маленькие герои преодолевают взрослые трудности. Перед приездом в Москву Цао Вэньсюань ответил на несколько вопросов "Российской газеты".
Классику русской детской литературы ХХ века Самуилу Маршаку приписывают афоризм: "Для детей нужно писать так же, как для взрослых, только лучше". Вы согласны с этим утверждением? Как бы Вы сами сформулировали, что такое детская литература?
Цао Вэньсюань: Я читал его произведения, но не знал, что эта цитата принадлежит ему. Удивительно, как люди из разных стран могут, не сговариваясь, прийти к одной и той же мысли. Возможно, дело в том, что и Маршак, и я - не только детские писатели. Он ведь, как и я, много писал для взрослых. Когда-то так сложилось, что я был в шаге от получения крупнейшей литературной награды Китая в области прозы для взрослых - и не получил, после чего решил перестать писать для взрослых и обратиться к литературе для детей. Если бы не это, в сущности, небольшое событие, вероятно, я приехал бы сейчас в Москву не как детский писатель, а просто как писатель. Я начал свою литературную карьеру как автор "серьезной литературы" и планирую вскоре вернуться к ней.
Вообще говоря, детская литература по сути своей не слишком отличается от взрослой, ну, кроме того, что автор старается писать более простым языком и придерживается необходимых "табу": избегает описаний жестокости, всего, что связано с сексом и т.п. Детская литература - это просто литература. Так я определил ее для себя несколько десятков лет назад и до сих пор не изменил своего мнения; наоборот, все больше утверждаюсь в нем. Маршак абсолютно прав: нужно писать так же, как для взрослых, только лучше! Твой сюжет должен захватывать; ты должен каждое мгновение, каждым словом удерживать внимание юного читателя.
Как Вам самому кажется, что находят в Ваших книгах современные дети и их родители?
Цао Вэньсюань: Я хотел бы, чтобы современные дети и их родители почерпнули из моих книг следующее: во-первых, прикоснулись к вечным нравственным ценностям, добру, справедливости; во-вторых, ощутили красоту; и, в-третьих, пережили целую гамму чувств и преисполнились сочувствием к моим героям.
Когда-то давно я дал детской литературе такое определение: она существует, чтобы дать нравственную основу, чтобы воспитывать в людях человечность. А "нравственная основа" как раз и заключает в себе те три аспекта, которые я упомянул выше. Чтобы человеческое общество сохранилось, необходимы правильные нравственные ориентиры.
Я очень долго размышлял об этом, пока в одно прекрасное утро мне не пришла в голову такая формулировка: умение сопереживать чужому горю - это и есть высшая нравственность. Потому что о какой нравственности можно говорить, если нет ни капли сочувствия к ближнему! Это наивысшая нравственность, наивысшая добродетель из всех доступных нам.
Что касается красоты, то я с самого начала определил ее для себя так: красота по силе воздействия ничуть не уступает идее. Обычно мы объединяем "идеи" и "силу": ведь в идеях и заключается сила. А вот красоту редко ассоциируют с силой. Но если мы с вами обратимся к китайской фразеологии, откроем любой словарь чэнъюев (традиционных четырехсложных идиом - прим. ред.), то увидим огромное количество выражений, в которых красота изображается как что-то могущественное: ведь красоте под силу сокрушить государство, изменить миропорядок.
В "Войне и мире" есть такой эпизод, когда раненый князь Андрей Болконский лежит на поле битвы и размышляет: "Все пустое". Его мечты и надежды обратились в прах; он ранен и лежит на бранном поле… Ему кажется, что жить дальше бессмысленно. И какая же сила в конце-концов возвращает его к жизни? Вновь дарует ему храбрость? Не какая-то политическая идея и уже тем более не политическое устройство окружавшего его общества, а небо Аустерлица. То, что Чжуан-цзы называл "великой красотой вселенной". В этом и есть сила красоты.
Я думаю, эти три вещи: нравственность, красота и сострадание - будут близки нынешним детям и их родителям. Потому что человеческая природа, в общем говоря, едина, и ей присущи вполне определенные черты.
Вас называют продолжателем гуманистических традиций Лу Синя, которого, в свою очередь, называют "китайским Горьким". Кого из русских писателей знаете Вы, кто из них, может быть, Вам дорог?
Цао Вэньсюань: Я читал Лу Синя еще в раннем детстве. Может быть, вы спросите, что общего между прозой Лу Синя: острой, хлесткой, порой суровой, - и моими текстами, которые скорее теплые, уютные, подвижные? А оно есть, это общее. Нас роднит то же самое, что роднит солнце и деревья. Вот ты смотришь на дерево, которое выросло крепким и могучим благодаря солнцу, - видишь ли ты в этом дереве частичку солнца?
Русская литература, и особенно советская литература, стала питательным источником для китайской новой и новейшей литературы. Причем она повлияла не только на литературу, но и шире: на философию, на экономическую теорию… Можно сказать, что все общественные науки сформировались под влиянием Советов.
Современные китайские писатели хорошо знают не только Толстого, Чехова, Пушкина и Достоевского, но и советских писателей: Паустовский, Алексин, Шукшин, Нодар Думбадзе…
Я тоже вырос на русской литературе, но по большей части "взрослой". У меня есть несколько довольно больших статей о Чехове, Достоевском, Шолохове и других русских писателях. В свое время эти статьи привлекли немало внимания.
Чехов - это мастер классического короткого рассказа; до сих пор никому не удалось его превзойти. Во время пандемии я перечитал практически всего Горького и осознал, что мы во многом превратно его понимаем. Раньше ведь как считалось: его произведения в значительной степени идеологически ориентированы, а вот их художественная ценность нередко ставилась под сомнение. Но когда я стал больше его читать, я понял, почему писатели самых разных направлений и стилей в равной степени уважали и ценили Горького. Он пишет действительно замечательно, особенно хороши у него повести и небольшие рассказы.
Еще я очень люблю "Тихий Дон", перечитывал этот роман много раз. Это огромный текст, который можно воспринимать как учебное пособие по литературному мастерству. В нем образцово представлены все те элементы, которые составляют хорошее произведение, - это безусловная классика. В общем, русская литература многому меня научила, и я ей искренне благодарен.
Полная версия на портале ГодЛитературы.РФ.
Перевод с китайского Марии Семенюк