Одним из неожиданных, но фатальных последствий Первой мировой войны стали сложности с продовольственным обеспечением городского населения. С самого начала войны власти были в большей степени заняты проблемой обеспечения семейств "запасных", а это в первую очередь были крестьяне. В крупных промышленных центрах страны ожидали спекулятивного скачка цен, чему способствовало сокращение сельскохозяйственного производства и искусственная задержка продовольствия на складах в ожидании поднятия розничных цен.
Уже в конце июля 1914 года в Петрограде, а затем в Москве устанавливаются нормированные цены на предметы первой необходимости. Но только в 1915-м, когда стал понятен затяжной характер войны, обратило на себя внимание нарастание кризисных явлений в сравнительно небольших городах - жители которых сохраняли связь с крестьянским населением и с земледельческими занятиями.
В связи с войной бюджеты городов были существенно сокращены1. Введение запрета на производство и продажу спиртного лишило их такой существенной статьи дохода, как казённое возмещение акцизных сборов. Одновременно появились дополнительные статьи расходов. Например, городские управления были обязаны оказывать материальную помощь семьям работников городских учреждений, призванных на войну; за счёт городских средств осуществлялись благотворительные мероприятия в пользу солдатских семейств, беженцев и других групп населения, пострадавших от войны. При этом отток крестьянского населения - не только в армию, но и, что стало особо актуальным для северных губерний, на дорожные и портовые работы - привёл к повышению цен на дрова (заготовкой которых занимались жители пригородных деревень) и продовольствие (которые горожане получали из деревни). Близость больших строек, увеличение численности непроизводящего населения за счет приезжих рабочих и военнослужащих - всё это вело к повышению цен на продовольствие, на корма для скота и, соответственно, на транспортные услуги, на топливо, на содержание жилья.
В 1915 году МВД озаботилось ситуацией, которая сложилась в городах. Начали выяснять вопросы обеспечения населения и борьбы с дороговизной2. Города стали получать финансовую поддержку от правительства на централизованную закупку продовольствия и товаров первой необходимости, а также на заготовку дров для населения. Губернаторам было предложено выяснить реальные потребности населения и представить требования на необходимое количество вагонов, чтобы завезти в города необходимое. Были созданы губернские и уездные продовольственные комитеты, а также органы по борьбе с дороговизной на местах.
Всероссийский союз городов провёл анкетирование городских управлений с целью выяснить наличие в городах проблемы дороговизны, а также узнать мнение городских управ о возможности её предупреждения и прекращения3. Результаты анкетирования показали, что городские власти не готовы к возникшим проблемам. Попытки ограничить свободную торговлю привели к образованию дефицита и усугубили ситуацию. Города (особенно северные, сознававшие, что их проблемы вызваны резким возрастанием значения края для воюющего государства) нередко видели выход из создавшегося положения только в правительственной помощи.
Осенью 1915 года общественность губернского Архангельска с интересом следила по газетам за беспрецедентным событием - судебным разбирательством по иску губернатора Бибикова к старосте местного купеческого общества Манакову о нанесении последним оскорбления губернатору "при исполнении обязанностей".
Владелец известного в городе кондитерского заведения Христофор Манаков на собрании купеческого общества так разошёлся, критикуя продовольственную политику губернатора, что обвинил его в "натравливании населения на торговый класс". Присутствовавший на собрании обозреватель газеты "Архангельск" постарался, чтобы крамольные слова стали достоянием общественности. Губернатор Сергей Дмитриевич Бибиков был возмущён инсинуациями в свой адрес и воспользовался правом на "защиту чести и достоинства высшего должностного лица"4.
Предметом спора стало снабжение города продовольствием. Уже в первые дни войны губернатор ввёл запрет на увеличение оптовых и розничных цен - под угрозой штрафа или тюремного наказания. Чтобы торговцы не прятали товары в ожидании неминуемого подорожания, по рекомендации МВД была устроена ревизия всего имевшегося продовольствия. Запасы оказались значительными и, по заключению городских властей, при сохранении прежней системы подвоза продовольственный кризис и чрезмерный рост цен на предметы первой необходимости городу не угрожал. Последовавший вскоре правительственный запрет на хлебный экспорт и вовсе успокоил население. Торговцы заверили губернатора, что произведут, как обычно, все необходимые закупки для жителей города и губернии. Однако обязательства свои они выполнять не спешили, рассудив, что в условиях прекращения вывоза из страны хлеба и другого продовольствия цены на них обязательно начнут снижаться. Они выжидали наиболее выгодного момента. Тем временем активно скупалась продукция местных промысловиков - рыба, дичь. Надеялись, что эти продукты будут пользоваться особым спросом в армии и городах и цены на них резко поднимутся.
Члены комиссии по постройке архангельского трамвая. Второй слева - староста Архангельского купеческого общества Х. К. Манаков. 1916 г. Фото: из архива журнала "Родина"
В начале войны Архангельск был буквально завален импортным продовольствием, прибывавшим сюда на судах, которые не решились идти в свои порты назначения на Балтике. К Архангельску были направлены 15 пароходов, доставивших 764 тысячи пудов шотландских сельдей - которые и были выгружены в беспорядке на левом берегу Двины5. Сюда же устремлялись и потоки экспортного продовольствия - масло, яйца и прочее. Ввиду запрета на вывоз продовольствия все это следовало либо реализовать в Архангельске, либо везти обратно. Последнее не представлялось возможным - и продукты портились или продавались за бесценок.
Война, однако, спутала все карты архангельских торговцев. Введение централизованных закупок продовольствия для армии поставило дело снабжения населения на второе место. Архангельск стал важнейшим портом, через который ввозились стратегические грузы, и доставка хлеба по Северной Двине осложнилась реквизицией барж и других плавсредств для угольных перевозок. При этом, во избежание простоя владельцам барж было запрещено брать обратный груз (каким могло бы стать продовольствие). Запрет на перевозку частных грузов по железным дорогам привёл к проблемам со снабжением населения и к росту дороговизны. А на вывоз и ввоз частных грузов был наложен запрет. В результате на складах гнили тонны рыбы и дичи, которые невозможно было вывезти за пределы губернии, а местного спроса не было6. В то же время стала ощущаться нехватка хлеба, сахара, растительного масла. Губернатор был разгневан: он понадеялся на торговцев, а они поставили губернию на грань голода.
Архангельск - центр огромной, малонаселённой и непроизводящей губернии, почти полностью зависел от привозного продовольствия. Губерния, на 90 процентов крестьянская, при ежегодной потребности в 80 тысяч тонн продовольствия, сама производила менее половины. С 1812 года обеспечение населения продовольствием находилось в ведении Губернского продовольственного комитета. К началу ХХ века он в основном занимался поставками в отдалённые неземледельческие уезды. Сам же Архангельск и относительно плотно заселённые уезды снабжались частными торговцами, которые закупали, завозили и продавали товары мелким оптом и в розницу. Горожане пополняли свои запасы и традиционным способом - через рынок, который обеспечивали жители пригородных деревень. Закупки хлеба и круп, не производившихся в губернии, осуществлялись мелким оптом и хранились в домах; мясо и рыбу закупали осенью на всю зиму. Рыба была в основном норвежская, доставлявшаяся на архангельскую ярмарку поморами, а мясо привозили крестьяне из дальних деревень или мезенские ненцы, по первому снегу. То, что горожане традиционно закупали продовольствие мелким оптом, имели большие запасы, и держали при домах небольшие огороды, смягчило продовольственную проблему в первые месяцы войны. Пожалуй, если бы не наплыв пришлого населения и не большое количество расквартированных в городе воинских частей, город не столкнулся бы с острой нехваткой продовольствия.
Однако Архангельск и его окрестности с самого начала оказались переполнены военнослужащими, рабочими, чиновниками, беженцами. Только гражданское население увеличилось вдвое7. Поставка продовольствия оказалась затруднена в связи с тем, что все транспортные пути были заняты военными грузами.
Торговля в Архангельске. Фото: из архива журнала "Родина"
26 января 1915 года на собрании архангельского купечества губернатор пригрозил, что если торговцы не дадут гарантии обеспечения города и губернии продовольствием, то эти закупки будут осуществляться административным способом. Эта угроза, уже воплощённая в жизнь в некоторых губерниях, заставила торговцев "зашевелиться". В Петроград была направлена делегация с ходатайством о вывозе из Сибири хлеба для Архангельской губернии - "как собственного хлеба не имеющей". Ходатайство купечества поддержали Бибиков и начальник охраны архангельского порта вице-адмирал Ивановский, которые ссылались на возможный срыв доставки военных грузов из-за нехватки продовольствия и полного отсутствия фуража8.
Важность Архангельска как порта государственного значения привела к тому, что подвоз сюда продовольствия по железной дороге был приравнен к транспортировке военных грузов. Система доставки была следующей: торговцы направляли заявки на транспорт для вывоза продовольствия в биржевой комитет, а тот занимался выдачей подрядов на вагоны. Такая централизация была выгодна торговцам: кредитование закупок хлеба осуществляли городские власти, а о первоочередной доставке договаривались губернатор и представители военной администрации. Самим торговцам оставалось лишь получить всё на складах и пустить в продажу.
Однако вывезти уже закупленный хлеб из Сибири оказалось невозможным: Сибирская магистраль была буквально забита военными эшелонами.
Весной и летом 1915 года продовольственная ситуация в Архангельске всё более усугублялась. Уже в мае горожане стали замечать, что "запасы продуктов заметно сокращаются. Муку продают не свыше пуда. Сахар - там, где он ещё есть, - отпускали… не свыше 5-10 фунтов по совершенно произвольной цене. Булочники размер французских булок сократили почти вдвое, а калачей чуть не вчетверо"9.
Прознав про это, губернатор велел ввести "таксы", то есть предельные цены на продовольствие и ограничил размер розничной "накрутки". "Таксы" были введены не только на хлеб, но и на мясо.
С мясом проблем не было - крестьяне, обрадовавшись высоким ценам на сено и овёс в первую военную зиму, распродали все корма и по весне начали резать коров, так что мясо стало дешевле, чем прежде. Все понимали, что на следующий год это изобилие обернётся мясным и молочным дефицитом, но ничего поделать не могли: не ввозить же, в самом деле, корма из других губерний! А вот с рыбой возникли сложности. Закупали её в Норвегии, там "такс" не существовало, и цены диктовал рынок. Треска подорожала, особенно в связи с начавшимися в Норвегии закупками для германской армии. На цену норвежской рыбы повлияло и падение внешнеторгового курса рубля.
Войдя в положение торговцев, представители купеческого общества, высказываясь за сохранение такс "как важнейшего препятствия на пути дикой спекуляции, которая могла возникнуть на потребительском рынке при современной ситуации", просили губернатора сделать их гибкими, чтобы менять в зависимости от объективного роста закупочных цен и транспортных расходов10.
Бибиков же во всеуслышание заявил, что непомерные аппетиты торговцев приводят к повышению цен в лавках и созданию дефицита. Вот тут-то Христофор Манаков и обвинил губернатора: мол, тот ищет в торговцах "козла отпущения"; провоцирует возмущение горожан против них, торговцев и промышленников, а сам ведёт политику, которая грозит товарным дефицитом и даже голодом. А ведь только они, торговцы, и могут создать продовольственное изобилие в городе! Поэтому надо дать им большую самостоятельность…
Против деятельности продовольственного комитета купечество не выступало, но считало, что он должен лишь способствовать коммерсантам в первоочередном получении транспорта.
Торговля в Архангельске. Фото: из архива журнала "Родина"
Тем временем цены в городе выросли буквально на всё. Несмотря на фиксированные цены и наказание за их превышение, многие продукты можно было купить только на "чёрном рынке" и за большие деньги. Стал развиваться и "хлебный голод". Запрет на экспорт вроде бы должен был исключить его возможность в хлебной России, но правительство вынуждено было расплачиваться с союзниками за поставленное вооружение пшеницей. Хлеб требовался и армии. Чтобы государственные закупки производились по фиксированным ценам, в стране была введена так называемая "продразвёрстка" (не в 1918 году, а ещё за два года до этого, при царском режиме!).
Архангельская губерния, как неземледельческая, от продразвёрстки была освобождена, но главы других губерний, опасаясь продовольственных осложнений на своих территориях, поставили на дорогах заслоны, не разрешая вывоз продовольствия, прежде всего хлеба. Архангельский губернатор смог "выбить" разрешение на государственные хлебные закупки для губернии и поставку их как "важный государственный груз". Разумеется, ему не хотелось, чтобы на этом хлебе наживались торговцы. Поэтому в Архангельске, по примеру других городов, были устроены "общественные лавки", в которых под наблюдением городских чиновников осуществлялась продажа хлеба, сахара, растительного масла, а позднее также мяса и рыбы по "твёрдым" ценам. Дешёвые продукты в условиях разраставшегося дефицита, разумеется, раскупались сразу и в больших количествах - так сказать, впрок. Торговцы усмехались - они же говорили, что подобное, без учёта рыночных законов, регулирование приведёт к продовольственному кризису. Неугомонный Манаков повторял, что политика губернатора и народ не накормит, и их, предпринимателей средней и мелкой руки, разорит. А кто, кроме них, может решить вопросы снабжения всем необходимым городского населения?..
Чтобы навести порядок на потребительском рынке, губернатор распорядился ввести продовольственные карточки - эта система распределения отнюдь не являлась изобретением социализма, а досталась ему, можно сказать, в наследство. Разумеется, в таких условиях торговцам делать было нечего, частная торговля начала сворачиваться. Передача же дела снабжения населения продовольствием бюрократической организации, "которая, не будучи знакома с торговой политикой и не имея правильной торговой организации, закупала товары из третьих и иногда из пятых рук, переплачивая на них огромные деньги"11, ситуацию не улучшила. Сами по себе продовольственные организации были слишком громоздкими и требовали значительных средств на своё содержание. Кооперативы, получившие исключительное право распределения продуктов, нередко оказывались чисто спекулятивными организациями, которые, пользуясь своей бесконтрольностью, взвинчивали цены на товары первой необходимости.
В конце 1916 года сторонники "твёрдой линии", наконец, сдались. В вопросе назначения такс стала проводиться более гибкая политика. Задачей вновь созданной в Архангельске "Комиссии для выработки справедливых цен" было достижение некого консенсуса между интересами торговцев и потребителей: чтобы и таксы не губили частную торговлю, и цены не были бы чрезмерными для населения. Таксы стали устанавливаться с учётом мнения торговцев, представители которых были представлены в комиссии.
Но обещанного ими в случае отмены жёстких такс изобилия не наступило. Рост дороговизны привёл к тому, что в начале 1917 года губернатор выпустил вызвавшее недовольство местного купечества постановление об уголовной ответственности за установление "чрезмерных цен" на продовольствие. Однако проблема была не в ценах, а в отсутствии продовольствия. Практически все продовольственные продукты горожане получали по карточкам, введённым для дефицитных товаров в 1915 году, и эти карточки становилось всё сложнее "отоварить".
Конфликт между архангельским губернатором и старостой купеческого общества разрешился просто: Манаков принёс свои извинения, сказав, что его слова не предназначались для широкой аудитории, и виноват во всём был, разумеется, журналист, который сказанное в приватной беседе мнение донёс до тысяч читателей газеты. Три недели ареста, назначенные купеческому старосте - не слишком строгое наказание, учитывая, что это был, пожалуй, первый открытый, вылившийся на страницы местной печати, конфликт между властью и общественностью.
Суд не нашёл, кто же был прав в том споре между "рыночниками" и "государственниками". Спор этот разрешился, как известно, в октябре 1917-го. Разрешился так же просто, как был разрублен "гордиев узел", - так что мы до сих пор не знаем, кто же был прав…
1. Циркуляр МВД от 31 июля 1914 г. о сокращении бюджетов городов с целью выделить средства на призрение семей солдат.2. Циркулярное предложение Главного управления МВД по делам местного хозяйства от 31 июля 1914 г. по вопросу о недопущении дороговизны в городах в связи с военным временем.3. Анкета о дороговизне. 1915 г./Всероссийский Союз Городов. Главный комитет. Экономический отдел. М. 1915. С. 34. Государственный архив Архангельской области (ГААО). Ф. 69. Оп. 4. Д. 751.5. РГАВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 362. Л. 10, 359.6. ГААО. Ф. 1. Оп. 4. Т. 5. Д. 1343. Л. 67.7. По данным адресного стола, в 1915 г. в городе проживало 121 500 человек, в том числе 70 000 - в ближайших пригородах, рабочих посёлках и портовых районах. В это число включены рабочие и беженцы, но не учтены военнослужащие (к 1917 г. их в городе было не менее 19 000).8. ГААО. Ф. 1. Оп. 4. Т. 5. Д. 1379. Л. 6.9. Архангельск. 1915. 6 мая.10. Там же. 8 июля.11. Данишевский И. И. Народное хозяйство нашего Севера. Архангельск. 1919.