Однажды он взял меня с собой на Северный полюс. Я был польщен, но очень волновался. Бросился читать книги о полярниках. Выдающиеся покорители легендарной вершины земного шара мерещились мне наяву и являлись во сне: Нансен, Амундсен, Кук, Пири, Нобиле, Папанин… Я был уверен, что увижу и почувствую на Северном полюсе нечто такое, что потрясет меня и, возможно, даже изменит жизнь.
Мы вылетели в Мурманск спецбортом Ан-72. Оттуда - на Землю Франца-Иосифа. Там, на острове, два дня ждали погоды. И потом - на станцию Барнео. И только с Барнео вертолетом на полюс.
Через каких-то полчаса Ми-8 сел на плотный снег арктической льдины. Приборы показывали, что мы достигли цели.
Я выскочил из вертолета и встал как вкопанный. Вокруг был обычный снежный наст, чуть поодаль - небольшой ледяной торос. Солнце, едва заметное в облаках. Температура - минус 13 градусов. Я мог бы увидеть этот пейзаж где-нибудь в Рязанской области или даже в Подмосковье. Шпаро, меж тем, был вполне счастлив. Он обнял своего сына Матвея, который два дня дожидался нашего прилета в этом месте, на полюсе, в палатке. Отец и сын смеялись и радовались. Мне же, начиная с этого мгновенья, в течение нескольких лет предстояло понять: здесь нет ничего, кроме снега и льдов. Легендарной и желанной эту точку делали и продолжают делать люди, стремившиеся сюда во что бы то ни стало. Они - самое интересное и удивительное на Северном полюсе. Но почему великих путешественников влекло именно сюда? Этот вопрос долгое время не давал мне покоя. И вот теперь, как мне кажется, я готов на него ответить.
Вершина земного шара. Сюда всегда стремились лучшие люди планеты. Фото: Юрий Лепский
Дмитрий Шпаро родился в необычной семье. Отец - Игорь Борисович - был литератором, писал очерки для "Нового мира", дружил с Константином Симоновым. Мама - Нина Борисовна - профессионально занималась математикой, работала под руководством академика Келдыша, рассчитывала орбиты космических кораблей. Они жили в центре Москвы, на улице Пятницкой, в огромной коммуналке. Однако в их комнате была собрана прекрасная библиотека и порой звучала французская и немецкая речь. На двух иностранных языках свободно говорила его бабушка - Людмила Борисовна Гимер. Она была прекрасно образована, обладала аристократическими манерами и очень любила маленького Митю.
Когда много лет спустя его, "полярного волка", спросили, есть ли у него кумиры, он ответил: "Да, есть. Это моя бабушка". Людмила Борисовна читала ему замечательные книги. Они прочитали всего Аркадия Гайдара. Особенно легли на душу "Чук и Гек", "Тимур и его команда", "Голубая чашка". Именно бабушка отвела его в первый класс. Она была с ним рядом постоянно. Вместе они ездили три года подряд на Днепр, в город Канев. Первое, что делали по приезде - шли в библиотеку и брали книги. В парке этого города он обнаружил могилу его любимого Гайдара, на берегу Днепра развел свои первый в жизни костер. Там же стал читать Тараса Шевченко и выучил наизусть его знаменитую "Долю".
Дмитрий Шпаро на станции Барнео. Фото: Юрий Лепский
Бабушка сделала из него читателя. Мама увлекла его математикой. Его поразило изящество и красота этой науки. Но он сумел почувствовать ту же красоту и в произведениях искусства. Репин, Суриков, Брюллов, Левитан, Куинджи, Саврасов, Верещагин, Пластов… Их картинами он искренне любовался в Третьяковке, куда частенько ходил с мамой.
Он рано понял, что красота математической формулы и красота поэтической метафоры вполне сопоставимы. Однако выбрал формулы и поступил на мехмат МГУ, который через несколько лет закончит, защитит диссертацию и будет преподавать в Институте стали и сплавов.
В ту пору он и не подозревал, что уже стоит на тропе, ведущей к полюсу.
На втором курсе мехмата его научный руководитель Михаил Григорьевич Шур предложил своему студенту Диме Шпаро пойти в десятидневный лыжный поход по Калининской области. Шли от деревни к деревне, ночевали в избах. Его потрясло это путешествие. Он впервые осознал счастье быть в команде единомышленников. Он услышал и запел песни Окуджавы, Высоцкого, Городницкого, Визбора, которые привели его к большой поэзии и помогли вырваться из партийно-номенклатурной духоты, одолевшей в ту пору страну. В этом походе он обрел и надежного друга - Юрия Хмелевского, с которым потом пойдет на полюс.
Но сначала они пошли в Саяны. После этого отправились на Кольский полуостров. Потом в Воркуту. В поселке Амдерма они вышли к морю и впервые увидели потрясшие их северные льды и торосы. Так появилась мысль о полюсе. Впервые.
Но все-таки прежде они пошли к островам "Комсомольской правды" в море Лаптевых. Не случайно. К тому времени и Шпаро, и Хмелевский уже были знакомы с замечательными журналистами "Комсомолки" Валентином Ляшенко, Михаилом Блатиным, Ольгой Кучкиной. К островам вместе со Шпаро пошел внештатный корреспондент "Комсомолки" Юрий Хмелевский. А в их следующей экспедиции по Северной Земле участвовал уже спецкор газеты Владимир Снегирёв.
Это была тяжелая экспедиция, но и она принесла необходимый результат. Шпаро и его друзья узнали имена потрясающих советских полярников, участвовавших в описании и картографии Северной Земли. Дмитрию даже удалось познакомиться и подружиться с легендой Севера Николаем Урванцевым, открывшим, между прочим, Норильск. Таким образом, их лыжня на полюс получила необходимый исторический контекст. Теперь они знали, кто в стране был до них, они поняли, кому нужно соответствовать.
Красная палатка Матвея Шпаро. Фото: Юрий Лепский
В мае 1979 года экспедиция "Комсомольской правды" с Дмитрием Шпаро во главе впервые в мире достигла Северного полюса на лыжах.
С тех пор в его жизни был еще один лыжный переход через полюс в Канаду, названный "Полярным мостом". Потом еще и еще…
Он был на полюсе тринадцать раз, одиннадцать из них со своим сыном Матвеем.
Теперь и вы знаете, как сложилась его судьба, теперь и у вас есть ответ на вопрос, который долгое время не давал мне покоя.
И Нансену, и Амундсену, и Куку, и Нобиле, и Шпаро для достижения полюса требовались не только физические силы, многодневная подготовка, ум, терпение, упорство и знания. Для достижения полюса им нужна была правильно прожитая жизнь.
P.S.
Два дня назад я позвонил Матвею Шпаро и спросил, есть ли у него в этой жизни кумиры?
Есть и кумир, и путеводня звезда, - ответил он.
- И кто же это?
- Мой отец.