Священный синод Русской православной церкви принял новый документ «Отношение Церкви к генотерапии и генетической диагностике». Поводом для его разработки стали стремительные достижения науки за последние четверть века и новые этические вызовы, которые они порождают. О том, почему Церковь настаивает на глубокой научной проработке этих вопросов, и какие предупреждения делает, рассказал секретарь Синодальной комиссии по биоэтике священник Александр Абрамов.
Зачем понадобился новый документ
Основы социальной концепции РПЦ, принятые 25 лет назад, определили общее отношение к биоэтике. Однако наука не стоит на месте. Расшифровка генома человека открыла огромные перспективы, но вместе с тем поставила серьёзные моральные вопросы. Учёные выявили последовательность генов, но до конца не понимают функционального значения большинства из них. При этом в обществе доминирует подход, который Абрамов называет «позитивистским технооптимизмом»: вера в то, что наука сможет решить все проблемы, продлить жизнь до бесконечности и создать «человека улучшенного».
Церковь, по его словам, выступает не против прогресса, но против «оголтелой редукции» человека — примитивного сведения его к набору клеток и психофизиологических реакций. Важно признать, что наука сегодня многого не знает, а некоторые вещи, вероятно, никогда не узнает до конца.
ЭКО и медицина как индустрия
Биомедицина превращается из исследовательской сферы в бизнес. Особенно ярко это видно на примере ЭКО. Процедура стала массовой, но её долгосрочные последствия до конца не изучены. Абрамов приводит пример: в консультациях молодым женщинам рекомендуют замораживать яйцеклетки, запугивая бесплодием, но эти рекомендации обходят стороной сложные этические вопросы. Никто не знает, что будет с детьми, рождёнными с помощью ЭКО, через 50 лет, но процедура уже стала обыденностью.
Генетическая диагностика и риск евгеники
Церковь поддержала использование генетической диагностики для подготовки к рождению ребёнка с тяжёлыми заболеваниями, но выступила против её использования как повода для аборта. Абрамов напомнил, что многие известные личности, в том числе святые, могли бы не родиться, если бы их родители прошли преконцепционный скрининг и решили отказаться от создания семьи. Генетические риски есть у всех, но это не означает, что они обязательно проявятся у потомства.
Особую тревогу вызывает преконцепционный скрининг — исследование биоматериала людей, которые ещё не вступили в брак, с прогнозом возможных генетических заболеваний у будущих детей. Абрамов назвал это прямым путём к новой евгенике. Он напомнил, что евгеника дискредитировала себя ещё в нацистской Германии, но попытки возродить эту идею продолжаются до сих пор.
Категорическое нет трансгуманизму и химерам
Документ осуждает трансгуманизм — идею «улучшения» человека через генетические вмешательства, создание химер и попытки сконструировать «Человека 2.0». Абрамов назвал это саморекламой и бизнес-проектом, не имеющим реальной научной основы. Настоящее улучшение человека, по его словам, возможно только через духовный рост, а не через редактирование генов.
Опасные вмешательства в половые клетки
Церковь выступает против вмешательства в половые клетки человека, где результаты могут передаваться следующим поколениям. Такие методики пока не опробованы в достаточной степени даже на животных, и их последствия непредсказуемы. Документ призывает к запрету на любые попытки генной коррекции, закрепляемой в наследственности, до тех пор, пока не будет достигнут общественный консенсус и не появятся убедительные научные данные.
Моральный призыв и научная выверенность
Разрабатывая документ, Церковь стремилась к научно обоснованной позиции. Абрамов подчеркнул: «Нам нужна была научно выверенная позиция с учётом всех современных успехов науки». В документе содержится и моральный призыв — не заглядывать в те области, где сокрыта тайна Промысла Божья, и не вредить человеку вмешательствами, чьи отдалённые последствия неизвестны. Церковь напоминает: любое научное открытие ставит перед обществом вопросы, требующие общественного обсуждения и консенсуса.