Об эксперте: Кристина Кудрявцева, руководитель сервиса нейродиагностики и профориентации «Брейни» (ГК Neiry).
Что сейчас происходит в образовании
В 2025 году один из главных вызовов для образования — разрыв между школьной программой и навыками, которые понадобятся на рынке труда. В докладе НИУ ВШЭ он назван среди ключевых проблем мировой образовательной политики. Страны обновляют программы, усиливают профориентацию и раньше знакомят детей с ИИ, но готовность школ и учителей к его использованию остается вопросом.
На этом фоне растет рынок образовательных технологий. По оценке Grand View Research, мировой EdTech-рынок в 2025 году составил $187 млрд и может вырасти до $437,5 млрд к 2033 году. Среди драйверов аналитики называют персонализированное обучение и ИИ-инструменты в преподавании — то есть решения, которые помогают подстраивать обучение под уровень ученика и частично снимать нагрузку с учителя.
В России, по данным Smart Ranking, выручка топ-100 EdTech-компаний в 2025 году достигла 154 млрд руб., а рост составил 12%. Крупнейшим сегментом стало детское онлайн-образование — 36% от рынка, вложено около 55 млрд руб. Это показывает, что спрос смещается туда, где технологии помогают решать школьные задачи напрямую: готовиться к экзаменам, выбирать образовательную траекторию, закрывать пробелы и получать навыки, которые не всегда видны по обычным оценкам.
ИИ-грамотность и ИИ-тьюторы
В докладе НИУ ВШЭ искусственный интеллект назван одним из ключевых трендов образовательной политики, но страны внедряют его по-разному.
Страны Европы сначала обсуждают правила, безопасность и ИИ-грамотность, а затем запускают пилоты. Хорватия тестирует ИИ через внеклассные модули. Чехия внедряет ИИ через межпредметные программы. Словакия готовит включение ИИ в национальные учебные планы. США делают ставку на партнерство с рынком и раннее знакомство школьников с ИИ. Китай сосредоточен на централизованном внедрении в учебные программы и управлении школами.
Но встроить ИИ в школу — не значит просто заменить учебник алгоритмом. Это показал опыт Южной Кореи, которая в 2023 году одной из первых начала эксперимент с ИИ-учебниками. Но в 2025 реформу пришлось отменить, а материалы перевели из обязательных в дополнительные. Проект критиковали из-за ошибок, технических сбоев, рисков безопасности данных и роста нагрузки на учителей. После этого доля школ, которые реально пользовались такими учебниками, снизилась с 37% до 19%.
Поэтому устойчивее выглядит модель, где ИИ внедряют не как замену учебнику, а как новый навык. В 2025 году Эстония запустила пилот AI Leap для старшеклассников и учителей. Ученикам дали приложение, адаптированное под эстонские школы: оно не выдает готовый ответ, а помогает разложить задачу на шаги и сформулировать вывод. В то же время для педагогов разработали национальную программу поддержки, предоставили доступ к ChatGPT и Gemini и создали профессиональные сообщества, где они разбирают, как использовать ИИ на уроках.
В Великобритании тем временем Oak National Academy развивает ИИ-асистента Aila. Он помогает за минуты собрать черновик урока, задания, тесты или презентацию и адаптировать материалы под конкретный класс.
В России полноценных программ для школ и учителей в области ИИ пока нет, но в Московской электронной школе уже появились ИИ-репетиторы и «цифровые учителя», которые помогают разбирать задания, объяснять темы и готовиться к экзаменам. Пока это не единая система «умного учебника», но уже переход к более гибкой модели обучения.
VR-cимуляции и роботы
VR в школе чаще используют как тренажер для ситуаций, которые сложно или дорого воспроизвести в классе. В России появляются VR-лаборатории по химии для опытов с опасными или дорогими веществами, а в Мордовии VR-кабинеты применяют для профориентации через иммерсивные симуляции. Параллельно развивается рынок готовых решений — от «выездных» уроков до приложений для домашних VR-очков.
Но если VR переносит ученика в виртуальную среду, то следующий экспериментальный шаг — добавить в класс ИИ в физической форме. Школьный округ города Саламанка (штат Нью-Йорк, США) разработал пилотный проект с гуманоидным роботом «Салли», который общается на 100 языках, воспроизводит мимику и двигается. Запустить проект планируют уже летом 2026 года. Робот с искусственным интеллектом будет доступен учащимся круглосуточно через защищенный авторизацией веб-сайт.
Но самый интересный на сегодня пример — это кейс частной школы Altus в Сан-Диего. В 2026 году она купила двух гуманоидных роботов Ameca за $500 тыс. и заявила, что стала первой школой в мире, которая исследует ИИ-роботов как «партнеров» в обучении. Но первые же занятия показали, насколько сырой остается технология: робот перебивал учеников, говорил слишком быстро, требовал повторов, а сами дети чаще всего описывали его словом creepy — «жуткий».
Робот в классе может заинтересовать школьников, помочь с языком, навигацией по заданиям или профориентацией. Но если он не делает того, что нельзя сделать дешевле и проще через ИИ-сервис, учителя или тьютора, его ценность остается под вопросом. То же касается и VR, технология имеет смысл, когда дает опыт, недоступный на обычном уроке, а без этой задачи она превращается в аттракцион, а робот — в дорогую декорацию.
Нейротехнологии и айтрекинг
Классические профориентационные тесты показывают, что школьник думает сам о себе: какие предметы нравятся, кем он себя представляет, какие профессии считает престижными. Но подросток не всегда объективно оценивает свои сильные стороны, а ответы зависят от настроения, ожиданий родителей или желания выбрать «правильный» вариант. В попытках решить эту проблему разработали инструмент на основе нейротехнологий, которые передают данные о реакции на разные типы задач и подходящих форматах усвоения информации.
Система считывает активность мозга с помощью ЭЭГ-датчиков и определяет скорость реакции и концентрацию. На основе этих данных формируется профиль когнитивных особенностей школьника, что позволяет предложить наиболее подходящие специальности. Подобные технологии уже применяются в разных регионах России. Например, в 2025 году пилоты нейропрофориентации для школьников и студентов запустили в Москве и Томске, а в Липецкой области профтестирование с использованием ИИ и нейротехнологий начали внедрять через Центр молодежной карьеры.
За рубежом набирает популярность айтрекинг — отслеживание движения глаз. Он показывает, как ребенок работает с текстом: где задерживается, какие фрагменты пропускает, к чему возвращается. Например, шведская платформа Lexplore использует эту технологию для оценки навыков чтения и раннего выявления дислексии.
Нейрофидбек и БОС
Технологии обратной связи используют при работе с вниманием, стрессом и саморегуляцией. Если система отслеживает телесные показатели — например, пульс или дыхание, — это биологическая обратная связь, или БОС. Если данные идут с ЭЭГ-датчиков и показывают активность мозга, речь идет о нейрофидбеке.
Такие технологии применяют, например, для саморегуляции у детей с СДВГ. В американском приложении Mightier ребенок играет с Bluetooth-датчиком пульса: когда возбуждение растет, игра усложняется и предлагает приемы саморегуляции. Так он учится замечать свое состояние и работать с ним.
Также идут дискуссии о возможности анализировать ученика по лицу, голосу или поведению прямо во время урока. В Китае еще в 2019 году тестировали EEG-ободки BrainCo, с него данные о концентрации передавались учителю и родителям. В теории такие технологии помогают раньше заметить усталость, перегрузку или потерю вовлеченности. Но после общественного резонанса школу вынудили отказаться от устройств: критики указывали на риск давления на детей, вопросы согласия и приватности, а также на то, что усталость или потерю внимания нельзя автоматически считать проблемой дисциплины.
Пока такие инициативы вызывают вопросы: кто собирает данные, насколько точно система их интерпретирует и где граница между помощью ребенку и гиперконтролем. Но не исключено, что подобные технологии доработают и они станут такой же привычной частью учебного процесса, как компьютеры.
Заменит ли ИИ учителя
Для поколения альфа технологии встроены в повседневность. Но привычка пользоваться чат-ботами и прочими сервисами не равна умению учиться с их помощью. В докладе Международной ассоциации по оценке учебных достижений образ «цифровых аборигенов» назван спорным: да, школьники все чаще используют технологии, но это не означает, что они умеют критически оценивать информацию и понимать, как работают алгоритмы.
Поэтому вопрос не в том, кто быстрее освоит новый сервис. В докладах UNESCO по ИИ-грамотности для школьников и педагогов эксперты пишут, что ученикам нужны не только навыки использования ИИ, но и понимание этики, ограничений и принципов работы систем, а учителям — компетенции, чтобы выстраивать обучение в связке «учитель — ИИ — ученик».
Что касается нейроинтерфейсов, то данные о внимании, усталости или когнитивной нагрузке полезны, если помогают ребенку лучше понять себя, но опасны, если превращаются в оценку дисциплины или инструмент постоянного контроля. Поэтому будущее школы зависит не от количества ИИ-сервисов, VR-очков и датчиков, а от правил их использования.
➤ Подписывайтесь на телеграм-канал «РБК Трендов» — будьте в курсе последних тенденций в науке, бизнесе, обществе и технологиях.