Три сценария
Доклад аналитического центра Cobalt Oracle это не научная статья и не прогноз в привычном смысле. Это структурная модель, построенная по модели МСОКБ (модель структурных ограничений и коалиционных балансов) и представленная по методологии SCQA и Data Storytelling. В ее основе лежат три системных графа, где основные акторы (США, Иран, КСИР, Саудовская Аравия, Оман, Китай, Катар, Россия) связаны между собой весами давления и поддержки. Суммарное напряжение системы конфликта оценивается в 248, что выше, чем у национальных графов США (189) и Ирана (209). Чем выше цифра, тем плотнее конфликтное поле.
Авторы сразу оговариваются, что вероятности вроде 55% или 25% — это сравнительные экспертные оценки внутри модели. Их следует читать как вес одного сценария относительно других, а не как точный прогноз.
График показывает, что в ближайшие 24 месяца на Ближнем Востоке наиболее вероятен не быстрый мир и не глобальная война, а затяжной цикл взаимного истощения.

После выборов в США 3 ноября Вашингтон может снять ограничения на удары Израиля, начнется новая кампания против остатков ракетного производства и ядерных объектов Ирана, блокада Ормуза сохранится, а переговоры вернутся только к середине 2027 года — с более слабыми позициями у обеих сторон. Это сценарий B, и его оценка составляет 55%, показал доклад. В рамках этого сценария нефть может подняться до $110–130, а дизель в США — превысить $5,5 за галлон. К середине 2027 года давление может подтолкнуть Вашингтон к переговорам, но ценой «потерянного года» для обеих экономик.
Сценарий A (20%) — переговорный пакет через Катар и Оман. В рамках этого прогноза Ормузский пролив откроется в обмен на ядерные ограничения и доступ МАГАТЭ, танкерная война будет прекращена, параллельно будет формироваться новое саудовско-хуситское перемирие. Ранним индикатором-предвестником этого вектора развития станет первый иранский танкер, проходящий пролив с инспекцией. Этот сценарий зависит от того, сохранится ли ограничение на израильские удары после выборов, а также от готовности иранских прагматиков пойти на уступки.
Сценарий В (55%) предполагает снятие после 3 ноября ограничений на удары Израиля и новую военную кампанию против Ирана в период с ноября 2026-го по январь 2027 года (вероятность — 62%). Основными целями могут стать ракетное производство и ядерные объекты. Наземное вторжение маловероятно из-за масштабов Ирана и ограниченности сил. В ответ Тегеран может задействовать хуситов для атак на Саудовскую Аравию, провести кибератаки и нанести ракетные удары по военным базам. Блокада, вероятно, продлится весь 2027 год, нефть подорожает до 110–130 долларов за баррель, а дизель в США превысит 5,5 доллара за галлон. Экономическое давление может вернуть Вашингтон к переговорам к середине 2027 года. В итоге обе стороны окажутся ослаблены, границы останутся неизменными, а Иран приблизится к пороговому ядерному статусу.
Сценарий C оценивается в 25%. Это вероятность входа в жесткую эскалацию. Первая ступень — «календарный слом» — может начаться с инцидента, который приведет к массовым потерям среди американских военных до выборов. Это может быть потопление танкера с экипажем или удар по казарме. Оценка такого инцидента составляет около 15% за квартал при текущей плотности танкерной войны. Если он произойдет, военная кампания может начаться до 3 ноября, и тогда политический календарь перестанет быть сдерживающим фактором.
На следующем этапе этого сценария начнется регионализация. Это произойдет, к примеру, если Саудовская Аравия потеряет более 5% мощности нефтяной компании Aramco и вступит в войну. В таком случае «Хезболла» может открыть северный фронт, а Иран может выйти из ДНЯО (Договор о нераспространении ядерного оружия). При таком стечении обстоятельств нефть может превысить $150 за баррель, а конфликт перестанет быть локальным.
Третьей ступенью станет глобализация. Она начнется, если Китай решает конвоировать свои танкеры в Ормузском проливе. Тогда возможен инцидент между США и КНР в Индийском океане, который паралелльно может открыть окно вокруг Тайваня. Но для перехода к этой ступени требуется отдельное решение Пекина. Пока Китай ограничивает поддержку Ирана дипломатией и товарами двойного назначения.
У этого сценария есть несколько ограничителей. Китай не хочет воевать за Иран. Саудовская Аравия не заинтересована в большой войне, потому что ее инфраструктура уязвима. США ограничены износом военной техники и не располагают ресурсами для трех театров одновременно. Именно поэтому 25% — это вероятность входа в первую ступень, а не гарантия того, что конфликт дойдет до глобального масштаба.
Почему выборы 3 ноября — ключевая дата
Промежуточные выборы в США одновременно являются клапаном внутреннего давления и возможной датой изменения ограничений на действия Израиля. По оценке модели, до выборов президент США Дональд Трамп удерживает запрет на израильские удары — этот барьер был установлен, чтобы не обострять ситуацию на Ближнем Востоке в преддверии голосования и не давать оппонентам лишнего повода для критики. Но после 3 ноября этот сдерживающий фактор может исчезнуть: политический календарь перестает давить, и у Вашингтона появляется свобода рук для более жестких шагов.
Самое опасное окно — период с ноября 2026 по январь 2027 года. Вероятность новой военной кампании оценивается в 62%. В этот период могут быть нанесены удары по остаткам ракетного производства и ядерным объектам Ирана, включая вариант удара по глубоко расположенным объектам. Наземное вторжение при этом практически исключено из-за масштаба страны и ограниченности сил.
Однако выборы могут ограничить продолжительность кампании. Смена большинства в Палате представителей способна сдвинуть траекторию от эскалации к переговорам: демократы, получив контроль над палатой, могут заблокировать финансирование новых операций, начать процедуры импичмента или бюджетную блокаду, которые парализуют эскалацию.
Почему обе стороны слабеют
Блокада, призванная давить на Тегеран, одновременно усиливает давление на Вашингтон. Для Ирана она оборачивается почти нулевым экспортом нефти — впервые с 1979 года, падением риала до 258 тысяч туманов за доллар, инфляцией 84–90% и сокращением ВВП на 5,4%. Но и для США высокая цена нефти и дизеля быстро передается в стоимость жизни, а через нее — в процентную нагрузку и электоральное напряжение. Расходы на обслуживание долга достигли 3,2% ВВП, доходность 10-летних бумаг превысила 5%, а потери по кредитным картам выросли до 17,1%.
Именно поэтому, по мнению аналитиков, тактический военный успех не гарантирует стратегической победы. Каждая сторона может наносить ущерб противнику, но одновременно ухудшать собственное положение. Устойчивость зависит не от того, кто нанес больше ударов, а от того, у кого больше времени, запасов, политической легитимности и внешних каналов поддержки. Обе системы воюют против собственных накопителей: США — против фискального и топливного, Иран — против валютного и продовольственного. И в этой логике «победа» одной стороны означает не разгром другой, а лишь то, что она дольше продержится до момента, когда переговоры станут неизбежными.
Больше эксклюзивных новостей в MAX

