валерий федоров

Глава ВЦИОМ Валерий Федоров о портрете избирателя 2028 года: почему россияне меняют политические взгляды

В интервью ВФокусе Mail глава Аналитического центра ВЦИОМ Валерий Федоров, выступающий экспертом III Международного симпозиума «Создавая будущее», обозначил тренды выборов 2026 года и составил политический портрет современного российского избирателя. Кроме того, он объяснил, почему социологам пришлось вернуться к квартирным опросам, как меняются представления россиян о счастливой семье и что государству необходимо сделать для повышения рождаемости.
Редактор ВФокусе Mail

О трендах на выборах в 2028 году

В интервью ВФокусе Mail глава Аналитического центра ВЦИОМ Валерий Федоров, выступающий экспертом III Международного симпозиума «Создавая будущее», обозначил тренды выборов 2026 года и составил политический портрет современного российского избирателя. Кроме того, он объяснил, почему социологам пришлось вернуться к квартирным опросам, как меняются представления россиян о счастливой семье и что государству необходимо сделать для повышения рождаемости.

— Валерий Валерьевич, расскажите, пожалуйста, какие тренды вы зафиксировали на выборах в Госдуму и какие получат продолжение в 2028 году?

— Главной особенностью выборов стала повышенная явка. Мало кто мог ее ожидать, потому что долговременный тренд — это снижение явки от одних думских выборов к другим. А сейчас все получилось сильно иначе. Мы задались вопросом, что же произошло? И написали на этот счет целый доклад «В поисках онтологической безопасности».

Если в двух словах, то главная причина столь массового голосования — обостренное осознание того, что все мы находимся в одной лодке. А эта лодка — в бушующем, штормовом море. И лучший способ пройти через шторм — действовать как единая команда, доверять капитану и делать, что можешь. Как минимум — прийти на выборы и отдать свой голос за единство и за победу.

Второй зафиксированный тренд — кризис левопатриотического сегмента в оппозиции. Две партии его представляют — это КПРФ и «Справедливая Россия». Обе в этот раз набрали меньше, чем ожидалось. Выступить им солидно, внушительно на этих выборах не удалось. На этом фланге явно назрели перегруппировка сил и смена лидеров. Когда и в каком виде они произойдут — пока не очень ясно. Нужно им что-то делать, иначе возникает перспектива уже не ослабления, а настоящего обрушения левопатриотического фланга.

Третий тренд: новые избиратели, молодые избиратели, городской средний класс, те, кто голосует впервые, представители предпринимательского сословия — сделали ставку на партию «Новые люди». Эта партия — относительный новичок, она впервые прошла в Госдуму пять лет назад. Было много скепсиса в ее адрес: полагали, что, скорее всего, она окажется не однодневкой, а «пятилеткой». То есть пять лет отработает, а дальше предъявить будет нечего: налет новизны уже уйдет. Такие были прогнозы и ожидания. А выборы показали прямо противоположное явление. «Новые люди» не просто усилили свое представительство в Госдуме, но и вышли с пятой на четвертую позицию.

— Ожидаете ли вы, что явка на выборах в России в будущем тоже может побить рекорды? Это долгосрочный тренд?

— Не ожидаю. Это явление возникло в очень специфической ситуации: пятый год военных действий, обострение проблем, рост внутренних, внешних, экономических, военных и прочих угроз. Повышенная явка — это ответ на эскалацию угроз, на онтологическую небезопасность. Напомню, тренд — это не точка А, а линия, ряд последовательных движений. Пока же мы видим только один эпизод повышения явки в экстремальной ситуации. Будем наблюдать за тем, превратится ли это в тренд или останется единичным явлением.

— А кто-то, кроме «Новых людей», сможет повторить такой же успех?

— На политической сцене, очевидно, есть свободные ниши. Следующие выборы будут через пять лет. Страна уже будет другой. Уверен, к этому моменту точно закончится СВО. Нынешний экономический регресс, вероятно, тоже завершится. Надеюсь, это будет восходящий этап подъема — время, когда соотношение разных возрастных когорт в электорате сильно изменится. Кто-то уже, увы, покинет жизнь земную, а кто-то, наоборот, впервые получит право голоса. И представителей второй группы будет существенно больше, чем в этот раз. Поэтому выборы 2031 года будут очень сильно отличаться от выборов 2026-го. Я в этом абсолютно убежден.

— Электронное голосование, судя по тенденциям, будет развиваться. Не приведет ли это к тому, что избиратели, голосующие традиционным способом, окажутся в меньшинстве?

— Действительно, электронное голосование растет. С ним было связано много страхов, звучало много обвинений в том, что это игра в одни ворота, что власть придумала такой способ, чтобы мобилизовывать только свой электорат, а всех остальных подавлять числом. Но мы видим по опубликованным результатам голосования в ДЭГ, что не только «Единая Россия» научилась его использовать. Практически все партии научились это делать — кроме КПРФ и «Справедливой России».

У последних, в принципе, все не очень хорошо. А КПРФ, я думаю, сделала выстрел себе в ногу. Они так раздували миф о том, что ДЭГ — это сплошные фальсификации и манипуляции, что сами упустили возможность воспользоваться новой опцией, которая действительно привлекательна.

Я лично сам второй раз подряд голосую через ДЭГ. Очень доволен, это комфортно, занимает даже не минуту, а меньше. Причем голосуешь и по общему избирательному округу, то есть за партийные списки, и по одномандатному округу. Все происходит в мгновение ока, не надо никуда идти, можно голосовать, не вставая с дивана.

КПРФ могла действовать иначе, но избрала такую стратегию, которая оказалась неверной. Может быть, одумаются. Здесь я, кстати, хочу провести аналогию с Трампом. Он, собственно говоря, выборы 2020 года проиграл. Почему? Потому что резко высказывался против почтового голосования. А демократы во многом победили благодаря ему. Трамп выстрелил себе в ногу. Он мог сказать своим сторонникам: «Ребята, обязательно голосуйте по почте». И как минимум сравнять шансы. Но нет, он руководствовался ошибочной стратегией и проиграл выборы.

Надо учиться, меняться, обновляться. Поэтому, да, конечно, ДЭГ будет развиваться. В этом году в нем участвовали 33 региона. Дальше их обязательно будет больше, потому что ДЭГ — это комфортно, современно и прозрачно.

— С мая 2026 года АЦ ВЦИОМ перешел на комбинированную выборку: половина респондентов опрашивается по телефону, половина — поквартирно. Но в среде политтехнологов и преподавателей вузов стали заявлять, что таким образом АЦ ВЦИОМ отказался от исследований. Как вы это можете прокомментировать?

— Мы не отказались ни от каких исследований. Наоборот, мы расширили их линейку! Раньше мы опрашивали только по телефону, а теперь каждую неделю вдобавок к телефонным опросам проводим поквартирные. Публикуем на сайте результаты комплексного исследования, в котором используются оба метода.

Зачем это нужно было? Потому что у нас, к сожалению, происходит кризис на рынке телефонных опросов. Все реже люди берут трубки. А те, кто берет, очень сильно отличаются от тех, кто не отвечает на звонки. Раньше у нас была такая проблема: по телефону легче всего было найти бабушек и дедушек. А молодое, активное население, прежде всего мужчины среднего и молодого возраста, трубки не брали. То есть они были недопредставлены в выборке. А сейчас все стало наоборот.

Теперь бабушки и дедушки очень боятся телефонных звонков, потому что кругом мошенники, разводилы, вербовщики и так далее. И они не берут трубки. А кто берет? Коллеги из ФОМ сделали хороший анализ: берут самые смелые наши мужчины, которые ничего не боятся, — молодые и среднего возраста. Вот они и рубят нам правду-матку в лицо. И это хорошо!

Плохо, что женщин стало мало, а представителей старшего поколения вообще почти нет. Между тем они составляют очень существенную, если не доминирующую, часть электората. Поэтому, если бы мы ограничились только телефонными опросами, то сильно исказили бы результаты. Мы бы представляли преимущественно голоса мужчин среднего и молодого возраста. Это было бы очень нежелательное смещение. Мы не смогли бы адекватно представить ни женщин, ни старшее поколение.

Так что мы не от хорошей жизни вернулись к поквартирным опросам. Некоторое время считалось, что это уже прошлое, архаика, каменный век, о котором забыли. Это дорого, долго и трудоемко, но… позволяет гораздо качественнее представить разные группы населения и гораздо адекватнее отразить многообразие мнений наших избирателей и респондентов!

И, кстати, это сработало. Наши рейтинги, прогнозы и экзитполы, которые формируются на основе сочетания разных методов, оказались очень близки к результатам. А если бы мы ограничивались только телефонными опросами, то это были бы две большие разницы, как говорят в Одессе.

— А насколько сегодня россияне откровенны в опросах?

— По телефону вообще супероткровенны. Ничего не боятся — ни черта, ни Бога. Почему? Потому что отвечают прежде всего мужчины молодого и среднего возраста.

Другие категории более осторожны. Это тоже нормально. Как известно, в повседневной жизни женщины обычно более осторожны, как и люди старшего возраста по естественным причинам.

Конечно, у всех есть свои «социальные фильтры». Кто-то обходит определенные темы, а другие, наоборот, предпочитают высказываться по ним именно так, как думают. Но вы думаете, раньше не было таких фильтров или фигур молчания? Они были всегда. Поэтому сейчас особых отличий мы не видим, честно говоря.

Парадные ответы, умолчание, спираль молчания — как это только ни называют, — часть повседневной реальности. Мы с этим живем давно и знаем, как работать с подобными настроениями. И, в общем, никаких радикальных изменений в этом отношении за последние годы не произошло.

О популярности профессии социолога

— Вы совмещаете руководство АЦ ВЦИОМ с должностью декана факультета в Финансовом университете. Какие навыки вы считаете критически важными для выпускников-социологов сегодня и в перспективе?

— Есть классические навыки: надо, конечно, ходить на занятия, читать учебную и научную литературу, пытаться ее понимать. Но в целом важны способность к обучению, умение схватывать новое, учиться и, кстати, не только запоминать, но и забывать. Ну и, разумеется, критическое мышление: подвергай все сомнению, ничего не принимай на веру! Это альфа и омега для любого молодого социолога.

Если вкратце, то так. А вообще-то у меня большой список требований... Мы должны постоянно быть открытыми к новому, а для этого что-то должны в плановом порядке отправлять в глубины подсознания, чтобы всегда быть готовыми к тому, что мир вновь и вновь будет нас удивлять, впечатлять, давать новые ключи к пониманию, показывать новые феномены. Таковы реалии буквально каждого сегодняшнего дня.

— Только 10–25% выпускников-социологов работают по специальности. Это проблема образования или непонимания самой сути профессии?

— Я сомневаюсь в этой статистике. У меня другие представления. На мой взгляд, около половины работает по специальности. Сейчас количество рабочих мест для социологов сильно увеличилось. Сегодня в каждой большой компании уже есть исследовательский отдел. Он может называться по-разному: UX, отдел клиентского пути, пользовательского опыта — как угодно. Самое главное, что все это связано с изучением аудитории: покупателей, потребителей, зрителей, слушателей.

Все понимают, что это необходимо. Без этого сегодня невозможно быть успешным ни в бизнесе, ни в политике. Поэтому возможностей для трудоустройства у наших выпускников, как и у выпускников других социологических факультетов и кафедр, очень много.

Сегодня это очень востребованная ниша. Возникло целое созвездие профессий, в которых навыки социологов крайне необходимы. А наша миссия здесь — не перечитывать и переписывать учебники сорокалетней давности, а давать самое новое, самое актуальное из опыта практической прикладной социологии, которую мы знаем, которой владеем, которую накапливаем и используем.

Нам нужно быстрее осуществлять трансфер знаний из прикладной социологии в университетскую. С этим у нас, должен признать, пока есть проблемы. Ищем, как их решить. В сущности, сам мой приход на работу в вуз — один из шагов к решению этой проблемы.

— Вы говорите о целом созвездии профессий. А можете обозначить его границы?

— Везде, где требуются инструменты изучения социальной реальности в практическом ключе. Например, массмедиа. Они работают на публику, им нужно эту публику изучать, прогнозировать ее интересы, проектировать и создавать программы, поднимать новые темы, которые будут востребованы.

Или рекламная индустрия: она целиком строится на изучении предпочтений, сегментации зрителей, слушателей, читателей и так далее. Коммуникации, Public Relations — та же история. Политика, в том числе электоральная. Здесь без политической и электоральной социологии невозможно. Любой маркетинг обязательно включает маркетинговые исследования, потому что маркетинг — это продвижение.

А прежде чем что-то продвигать, надо понять, что находится в головах, в оперативной памяти, какие установки есть у тех, кому ты хочешь все это продвинуть. И так далее, и тому подобное. Могу продолжать, но список очень длинный и постоянно увеличивается. Да, мы живем в мире, где социолог — уже не случайная и не временная фигура, а обязательный и постоянный участник работы.

Семьи в России

— В одном из интервью вы говорили, что большинство супружеских пар в России придерживаются малодетной модели семьи: один, максимум два ребенка. Есть ли у них запрос на изменения, помимо улучшения финансового положения? Что могли бы начать делать власти?

— Про большинство я действительно так говорил и могу повторить. Но знаете, в последние годы у нас появилась группа многодетных семей, и она увеличивается. У них прямо выражена ориентация на многодетность. Таких семей стало больше, чем раньше. Их по-прежнему меньше, чем малодетных, но больше, чем было прежде.

И это следствие, безусловно, усилий по популяризации многодетности, разных мер поддержки и в каком-то смысле даже моды. Появилась целая мода на многодетность! Это первое.

Второе — конечно, для стимулирования детности важны деньги и жилье. Именно это беспокоит людей в первую очередь и в чем экономика и государство могут сказать свое слово. Многое делается, но нужно делать еще больше.

Например, что касается жилья, можно вспомнить материнский капитал. Это как раз мера, связанная с жильем. Очень эффективная мера. Но уже работает недостаточно. Почему? Потому что цены на жилье за последние несколько лет выросли минимум в два раза, а в некоторых местах и еще сильнее. Поэтому выделяемых денег уже не хватает.

Без жилья заводить детей сегодня совершенно не хочется. Давно прошли те времена, когда люди были готовы по пять-шесть человек ютиться в одной комнате. Нет, не надо об этом вспоминать, напоминать и спрашивать: «А как же мы-то?» Ну, вы-то уже в прошлом. Вы-то уже своих родили — и больше рожать не будете. Дальше рожать будет совершенно другое поколение.

А у него — совершенно другие, более высокие потребительские стандарты. Сегодня человек не готов работать, что называется, просто «за еду». Он предъявляет к жизни совсем другие требования. И это, кстати, очень хорошо. Это значит, что мы прошли огромный путь, что мы уже не выживаем, а живем и думаем о развитии. Планка требований резко выросла, и это нормально.

Что касается работы, некоторое время назад была большая проблема безработицы. Сегодня ситуация намного лучше, но всегда стоит вопрос не просто о рабочих местах, а о высокооплачиваемых и качественных рабочих местах. Они всегда в дефиците. Но в последнее время их стало больше. Я говорю о 2022–2024 гг. Впрочем, сейчас экономическая динамика снова разворачивается в негативную сторону. Даже в таких модных профессиях, как IT, идут целые волны увольнений.

— Если женщины чаще говорят о нагрузке, карьере и рисках материнства, а мужчины формально поддерживают идею большой семьи, кто в действительности принимает решение о рождении следующего ребенка и чьи установки сильнее влияют на демографию?

— Все-таки в большинстве случаев решение принимает женщина. Это ей рожать. Против ее желания это сделать почти невозможно.

Да, есть более патриархальные регионы, где прежние установки еще сохраняются, но и там происходят очень быстрые изменения. Женщина сегодня гораздо больше ценит себя. Она тоже хочет успеха, карьеры, достатка, независимости. Хочет жить для себя и на себя, а не для мужчины, ребенка и так далее. Это общий тренд, и сломать его нам не по силам.

Но, может быть, и не надо его ломать? Может быть, нужно создавать такие условия, которые позволят женщинам, достигая всех этих показателей современного высокого социального статуса, все-таки рожать больше одного ребенка?

— Как россияне сегодня определяют успешную семью: через официальный брак, наличие детей, финансовую независимость, длительность отношений или эмоциональное благополучие партнеров?

— Первое — это, конечно, общая удовлетворенность. Брак должен быть крепким, даже если он неофициальный, и должен быть построен на любви.

Второе — дети. Это обязательно. Сколько детей? Необязательно много, но они должны быть.

Ну и третье — достаток. Это гигиеническое требование, то есть это база. Мы живем при капитализме, каждый зарабатывает сам и сам вносит свой вклад.

Так что сегодня счастливая семья — это многослойная, многомерная конструкция. Но в этой конструкции точно нет штампика в паспорте. Эту станцию мы уже проехали.

— А как статистически выражается понятие счастья и эмоционального благополучия в семье?

— В принципе, люди в России считают себя счастливыми, если, во-первых, они не одиноки, то есть кого-то любят и кто-то любит их. Во-вторых, если они сами и их близкие более или менее здоровы. И, в-третьих, если у них есть определенный уровень достатка. Грубо говоря, милостыни не просят, закрывают сами свои базовые потребности. Если эти три условия выполняются, человек в наше время называет себя счастливым!

Узнать больше по теме
Государственная дума: как устроен главный законодательный орган России
Государственная дума — это сердце законотворчества в России. Именно здесь создаются федеральные законы, которые касаются жизни каждого гражданина: от образования и медицины до налогов и внешней политики. В статье разберем, как устроена Дума.
Читать дальше