Арктика

Эксперты: как Брюссель рвется в русскую Арктику, а НАТО готовится там воевать

Руководитель Центра арктических исследований Института Европы РАН Валерий Журавель и гендиректор Центра стратегических оценок и прогнозов Сергей Гриняев рассказали ВФокусе Mail, хватит ли ресурсов у Брюсселя для соперничества в Арктике.
Автор ВФокусе Mail

Смена курса

Документ под названием «Северная окрестность Европы: новая арктическая стратегия» был представлен 20 октября в Страсбурге. 

«Арктическая безопасность — это европейская безопасность. Поскольку Россия и Китай наращивают свое присутствие и амбиции, Арктика превратилась в одну из линий глобальной конкуренции», — анонсировала стратегию глава евродипломатии Кая Каллас.

Это принципиальный разворот по сравнению с предыдущей стратегией 2021 года, которая была посвящена климату и экологии. Как выразился один из европейских чиновников в беседе с Politico, теперь в Брюсселе решили: «Меньше внимания белым медведям, больше — жесткой силе».

Один из самых спорных пунктов документа — смягчение запрета на добычу углеводородов в Арктике. В стратегии 2021 года ЕС требовал безусловного международного запрета на новое бурение. Теперь формулировки смягчены: акцент сделан на «инновационной экономической активности и технологиях, которые позволят добывать ресурсы без ущерба для экологии». 

Хотя официально Евросоюз по-прежнему заявляет, что «нефть, уголь и газ должны оставаться в земле», из новой версии исключен пункт о необходимости добиваться глобального моратория на бурение. Эксперты называют это прямой уступкой Норвегии, которая лоббировала смягчение, чтобы осваивать шельф Баренцева моря. Сейчас Осло является главным поставщиком газа в ЕС — доля страны в поставках превысила 50%. 

Стратегия подразумевает создание Центра морской безопасности, который будет отслеживать «теневой флот» — танкеры, которые, по мнению Брюсселя, перевозят российскую нефть в обход санкций. Кроме того, центр займется мониторингом активности российских подлодок и защитой подводных кабелей. На первом этапе будет создан Арктический кабельный центр для контроля и ремонта подводных коммуникаций в Северной Атлантике, особенно между Гренландией и Европой. На 2027 год запланирован отдельный арктический проект спутникового наблюдения с использованием систем Copernicus и Galileo.

В рамках документа на разработку технологий двойного назначения для Арктики, включая авиационную технику для работы в экстремальных условиях, экипировку для сурового климата и системы загоризонтного обнаружения, будут выделены дополнительно €260 млн.

Отдельный пункт оговаривает расширение ледокольного флота. ЕС признает свое катастрофическое отставание: у 27 стран Европы в совокупности около 10 ледоколов, тогда как у России — порядка 40, включая 8 атомных. 

Финляндия
Источник: AP

Частичная милитаризация

Руководитель Центра арктических исследований Института Европы РАН Валерий Журавель охарактеризовал новую арктическую стратегию ЕС как «серьезный и проработанный документ, который содержит неприемлемые для России моменты». 

«Там выдвигаются вопросы, которые важны сейчас для Евросоюза: создание центра по морской безопасности, который займется мониторингом морской активности в Арктике, развитие и изучение морских транспортных возможностей, защита ключевых торговых путей, новые технологии. Все это направлено на усиление военных аспектов в Арктике и решение проблем безопасности», — пояснил эксперт. 

По его оценке, пока речь идет о «частично милитаризованной стратегии». Это значит, что ЕС делает шаг к военному присутствию в Арктике, но пока не может позволить себе полноценную милитаризацию региона. 

Ни о каком контроле Арктики со стороны ЕС речи не идет. У них нет сил для этого, — отмечает эксперт.

При этом, по его словам, в стратегии много правильных слов о мирной и процветающей Арктике, хорошо прописаны вопросы коренных малочисленных народов, в частности саамов. 

«Арктика это в первую очередь территория Российской Федерации, и без России все эти вопросы решить невозможно», — отметил он.

Эксперт обратил внимание на то, что авторы стратегии словно забыли о существовании Арктического совета — организации, в которую Еврокомиссия ранее пыталась безуспешно войти хотя бы в качестве наблюдателя.

«Инициативы Евросоюза должны учитывать деятельность стран, входящих в Арктический совет, пока непонятно, как это будет происходить на практике», — заключил Журавель.

Границы права

Главный научный сотрудник Института Европы РАН, генеральный директор Центра стратегических оценок и прогнозов, доктор технических наук Сергей Гриняев в беседе с ВФокусе Mail заявил, что необходимо разграничивать политическое заявление и официальный документ.

По его словам, интервью главы евролипломатии Каи Каллас газете The Times было опубликовано 19 октября — за сутки до представления новой арктической стратегии Евросоюза. Именно там прозвучала мысль, что Севморпуть должен быть «открыт для всех» в контексте противодействия России и Китаю. Однако в самой стратегии об этом не говорится, поэтому приписывать документу эту формулировку было бы неправильно, считает эксперт.

«Согласно стратегии, ЕС будет работать над обеспечением сохранения свободы судоходства в Северном Ледовитом океане. Ну и пусть там себе „работают“ — подальше от наших границ. Интервью же показывает политическую установку, с которой руководство европейской дипломатии подходит к арктической проблематике», — пояснил Гриняев.

С российской точки зрения принципиальный вопрос заключается в том, что конкретно Брюссель понимает под открытостью судоходства. 

Международное судоходство с соблюдением применимого права — это одно. Возможность пользоваться маршрутом, игнорируя полномочия прибрежного государства, требования безопасности и условия предоставления инфраструктурных услуг, — совершенно другое, — провел разграничительную линию Гриняев.

Он напомнил, что внутренние воды, территориальное море и исключительная экономическая зона — неодинаковые правовые пространства с точки зрения права. 

«В исключительной экономической зоне сохраняется свобода судоходства, и отождествлять ее с территорией государства нельзя. Но столь же неверно делать из этого вывод, будто у России отсутствуют специальные полномочия по регулированию плавания в арктических водах», — сказал главный научный сотрудник Института Европы РАН. 

Статья 234 Конвенции ООН по морскому праву прямо предусматривает право прибрежного государства принимать и обеспечивать соблюдение недискриминационных правил предотвращения загрязнения с судов в покрытых льдом районах при выполнении установленных этой статьей условий. 

Право прохода не следует смешивать с правом бесплатно или на навязанных извне условиях пользоваться ледокольным сопровождением, портами и иной обеспечивающей инфраструктурой, — уточнил Гриняев.
Ледокол
Источник: AP

Флот на бумаге

Доктор технических наук полагает, что Европа способна создать дополнительные ледокольные возможности, но быстро сформировать самостоятельный флот для устойчивых операций в высокоширотной Арктике не сможет. 

«Стратегия пока не содержит утвержденной программы строительства отдельного „военного ледокольного флота“ с установленными количеством кораблей, бюджетом и сроками. Она предусматривает оценку потребностей и производственных возможностей, проработку совместных закупок, совместного использования судов и доступа к национальным ледокольным ресурсам», — заявил он.

Хотя Финляндия считается мировым лидером в проектировании и строительстве неатомных ледоколов, эти компетенции не означают наличия свободных производственных мощностей под любой новый заказ Брюсселя. 

«Уже заключены соглашения о строительстве четырех ледоколов для Береговой охраны США на верфях Хельсинки и Раумы. Эти заказы связаны с сотрудничеством Финляндии, США и Канады в рамках ICE Pact. Таким образом, существенная часть профильных финских мощностей будет занята выполнением уже принятых обязательств», — уверен Гриняев.

По его оценке, отдельные новые неатомные суда могут появляться в горизонте трех–пяти лет после заключения контрактов при наличии готового проекта и места на верфи. А вот создание полноценной группировки для регулярных высокоширотных операций (с экипажами, ремонтом, снабжением, связью и обеспечением безопасности) потребует скорее десятилетия или более. 

Разработка атомного направления стала бы отдельной, еще более сложной программой. Нельзя недооценивать европейскую промышленность, однако и принимать политическую декларацию за уже созданный арктический потенциал не следует, — высказал свое мнение эксперт.

Отвечая на вопрос о том, не превращается ли арктическая стратегия Европы в приложение к военному планированию НАТО, Гриняев заявил, что основания для такой оценки есть, причем они содержатся в самом документе. 

«Стратегия прямо предусматривает взаимодействие с НАТО по вопросам военной мобильности, морской и космической безопасности, защиты инфраструктуры. В ней говорится об обеспечении быстрого крупномасштабного развертывания войск в Арктике и переброски через нее, подготовке портов, аэропортов и транспортных коридоров, а также о возможных учениях по перемещению сил совместно с НАТО. Это уже не просто экологическая или научная повестка», — сказал он.

Фактически происходит функциональное разделение: НАТО обеспечивает военное планирование и применение сил, а Евросоюз подключает финансирование, промышленную кооперацию, транспортное регулирование, спутниковые сервисы и инфраструктуру двойного назначения. 

«Для России важен совокупный результат. Если гражданский порт, железная дорога или система наблюдения заранее приспосабливаются под военные задачи альянса, оценивать их необходимо и как элементы военной инфраструктуры», — считает Гриняев.

Он отметил, что образ «арктического кольца» отражает политическую логику консолидации западных стран, но предупредил, что его не стоит понимать буквально как уже достигнутую способность перекрыть российскую Арктику. 

«В самой стратегии Арктика, Северная Атлантика и Балтика рассматриваются как взаимосвязанное стратегическое пространство. Для России опасно именно распространение единой военно-политической логики на весь этот пояс, включая транспорт, разведку, связь и обеспечение переброски войск», — утверждает эксперт.

По его мнению, интерес Европы к СМП объясняется сочетанием транспортных, ресурсных и стратегических мотивов. 

«В интервью Каллас The Times маршрут рассматривается как альтернатива традиционным направлениям торговли на фоне нестабильности других морских коммуникаций. Сама стратегия связывает значение Арктики с новыми судоходными маршрутами, критическим сырьем, энергетикой и цифровой инфраструктурой. Поэтому Брюссель интересует не просто более короткая трасса, а место Европы в складывающейся системе северных транспортных и ресурсных связей», — заметил Гриняев.

При этом более короткое расстояние само по себе еще не гарантирует более дешевую перевозку: необходимо учитывать ледовую обстановку, требования к судну, сопровождение, страхование и надежность расписания, предупредил эксперт.

«Поэтому я бы не говорил, что СМП уже стал для всей европейской торговли безальтернативным маршрутом. Сегодня для Брюсселя это одновременно экономическая перспектива и вопрос стратегического влияния», — подытожил он.

Арктический саммит
Источник: Reuters (RNPS)

Новая площадка

Стратегия ЕС по Арктике предлагает на основе саммита в Рованиеми в сентябре 2026 года проводить регулярные встречи высокого уровня с государствами-членами и „единомышленниками“. 

Главный научный сотрудник Института Европы РАН воспринимает европейский арктический саммит не как юридически оформленную замену Арктическому совету, а как политическую площадку.

«Формально Брюссель заявляет, что такой формат должен дополнять, а не дублировать Арктический совет. Однако политический риск очевиден: выработка региональных решений может перемещаться на площадки, где Россия не участвует, а затем эти решения будут предъявляться как общая арктическая повестка», — предостерег Гриняев.

Он обратил внимание на институциональный нюанс: окончательный официальный статус наблюдателя ЕС в Арктическом совете так и не предоставлен, но говорить о том, что Брюссель вообще не допущен к работе этой организации, нельзя. 

«Еще в 2013 году Совет разрешил ЕС наблюдать за его работой до принятия окончательного решения. Сам Евросоюз обозначает это положение как статус „наблюдателя де-факто“», — подчеркнул эксперт.

По его мнению, в складывающейся обстановке Россия должна сочетать защиту суверенных прав и развитие собственной арктической инфраструктуры с сохранением предметного сотрудничества там, где оно возможно: в науке, предупреждении загрязнений, поиске и спасании. 

«Необходимо жестко противодействовать любым попыткам подменить общеарктические механизмы закрытой коалицией, но не отказываться от тех каналов, где участие России сохраняется. Российский интерес заключается не в изоляции Арктики, а в том, чтобы международное сотрудничество не использовалось как прикрытие для военного давления и пересмотра законных полномочий прибрежных государств», — резюмировал Гриняев.

Больше эксклюзивных новостей в MAX