Бунт лицеистов
Протесты стартовали в середине сентября в одном из лицеев парижского пригорода, а к концу месяца охватили весь регион Иль-де-Франс и вышли за его пределы. Изначально требования касались сугубо образовательных проблем: нехватки учителей, переполненных классов и ветшающих зданий, непрозрачной системы поступления в вузы (Parcoursup), экзамена BAC, который многие считают избыточно сложным. Старшеклассники также настаивают на улучшении питания в столовых, разрешении пользоваться смартфонами на уроках и открытом диалоге с руководством школ.
Однако очень быстро к мирным манифестациям присоединились радикальные группы, и ситуация вышла из-под контроля. По данным Студенческого союза, протест распространился на 30 университетов. Уже 1 октября по всей стране прошло около 900 акций, была приостановлена работа более 564 учебных заведений. Некоторые школы и лицеи планируют перейти на дистанционный формат обучения на фоне протестов.
Только за один день, 1 октября, было задержано 1949 человек. По данным Le Figaro, 2 октября были арестованы еще 600 человек. 90% задержанных — несовершеннолетние.
В некоторых городах протесты переросли в откровенные беспорядки и вандализм. Сообщается о поджогах мусорных баков и автомобилей, разбитых автобусных остановках и нападениях на директоров школ. В Нанте был подожжен холл лицея, а в Марселе радикалы облили бензином и едва не подожгли директора школы. Полиция в ответ применяла слезоточивый газ.
Министр юстиции Франции Жеральд Дарманен призвал прокуратуру привлечь родителей школьников к солидарной ответственности за материальный ущерб, нанесенный их детьми.
«Я считаю, что это гораздо полезнее, чем лишение свободы, за исключением самых тяжелых случаев, разумеется», — сказал он.
После экстренного заседания кризисной группы в Матиньонском дворце власти заявили, что за протестами видна «рука» «Непокорившейся Франции» (LFI) и ее «прокси». Министр образования Эдуар Жеффре назвал требования лицеистов обоснованными, но подчеркнул: «Насилие никогда не бывает легитимным». Он посетовал, что мирное движение «оказалось в заложниках у крайне агрессивных групп».
Лидер LFI Жан-Люк Меланшон отверг обвинения с привычной иронией. «Я призываю к дисциплине борьбы. Нет никакого смысла что-либо поджигать!» — написал он в соцсети X.
Происходящее он призвал считать «первым массовым движением, созванным методом телепатии».
«Для нас, “непокорившихся”, честь быть признанными молодежью лицеев в качестве союзников», — сказал он.
Репрессии вместо диалога
Генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин заявил ВФокусе Mail, что протесты и погромы в Европе редко когда приводят к изменениям.
«Многие мои знакомые в Европе считают, что такие акции ни к чему не приводят — особенно во Франции, которая славится своими бессмысленными, но очень громкими протестами», — пояснил он.
Политолог уверен, что президент Франции Эмманюэль Макрон и в этот раз не пойдет на уступки.
Молодежные бунты вряд ли отразятся на его политической карьере. Как известно, он метит на "вкусную" позицию в Брюсселе, поэтому идти против Брюсселя ему совсем не с руки, — добавил Мухин.
Отвечая на вопрос о том, что дает властям переквалификация протестов в «общественные беспорядки», Мухин напомнил, что во время ковидных ограничений европейские страны сформировали «достаточно эффективный репрессивный аппарат».
По его словам, если протесты продолжатся, начнутся репрессии, как это было с «Желтыми жилетами».
«“Желтые жилеты” что-то изменили в политике Франции? Нет. Хотя посерьезнее были ребята», — аргументировал свою позицию эксперт.
Политолог утверждает, что французские власти давно занимаются тем, что произвольно назначают виноватых во всех проблемах внутри страны.
«Это все еще вызывает удивление у здравомыслящих людей, но к этому уже все привыкли», — заключил Мухин.
Он предположил, что лидера LFI Жан-Люка Меланшона пытаются очернить, чтобы зачистить политическое поле перед президентскими выборами, которые намечены на апрель-май 2027 года.
«Через некоторое время возьмутся и за других», — резюмировал политолог.
Больше эксклюзивных новостей в MAX