Небольшой курортный аэропорт Бриндизи на юге Италии в конце сентября фактически прекратил обслуживать рейсы — топлива для заправки самолётов там попросту не осталось. Для итальянского городка это, конечно, локальная неприятность. Но за ней стоит куда более масштабная история: авиационная отрасль всего Евросоюза вошла в самый острый топливный кризис за последние годы, и виновата в этом сама Европа.
По прогнозу аналитиков Energy Aspects, в четвёртом квартале дефицит авиакеросина на континенте составит порядка 510 тысяч баррелей в сутки. Цена топлива уже перевалила за 207 долларов — по наблюдениям отраслевых аналитиков, это исторический максимум за всё время статистики.
«Кризис длится не первый год»
Как объяснил в интервью изданию «Геоэнергетика.Инфо» главный редактор «Нефтекапитала» Владимир Бабылев, первопричину нынешнего коллапса нужно искать не в закрытии Ормузского пролива, а гораздо раньше — в 2022 году, когда против российской нефти и нефтепродуктов начали вводить санкции.
По словам эксперта, значительная часть европейских НПЗ в Германии, Болгарии и Румынии до этого частично принадлежала российским компаниям и работала на трубопроводной российской нефти — стабильной, дешёвой и логистически удобной именно в силу географического соседства. Когда эти активы у российских владельцев изъяли, заводы формально стали «независимыми от России», но при этом полностью зависимыми от новых, куда менее удобных поставок.
Пока нефть держалась в районе 60 долларов, а на рынке существовал профицит сырья, европейские НПЗ ещё справлялись, закупая нефть на стороне. Но затем свободных, да ещё и продающихся со скидкой, объёмов на глобальном рынке стало резко меньше. Иранская нефть застряла в заблокированном с февраля Ормузском проливе — и, по словам Бабылева, эффект от его закрытия мир будет ощущать как минимум до второго квартала следующего года, несмотря на все заявления Дональда Трампа об «успешных переговорах» с Тегераном. Кувейтские поставки по нефтепроводу «Восток — Запад» тоже пострадали — после серии ударов йеменских хуситов по порту Янбу и самому трубопроводу объёмы сократились. А главное — сама Россия, столкнувшись с ударами украинских дронов по своим НПЗ и необходимостью обеспечивать внутренний рынок, в этом году фактически прекратила экспорт нефтепродуктов, включая дизель и авиакеросин, за пределы страны.
Крупные авиакомпании выживут, мелкие аэропорты — нет
Бабылев подчёркивает: апокалиптическую картину рисовать не стоит — небо над Европой не опустеет полностью. У крупных перевозчиков есть возможность переложить рост издержек на пассажиров, часть самолётов при этом всё равно ставится на прикол, а некоторые направления, по оценке эксперта, после отмены могут уже не восстановиться.
А вот небольшим региональным аэропортам, у которых нет ни серьёзных запасов топлива, ни широкого круга поставщиков, повезло куда меньше — Бриндизи тому наглядный пример. По сути, речь идёт о постепенном сжатии доступности авиаперевозок: летать самолёты не перестанут, но позволить себе билет сможет заметно меньше людей, чем ещё год назад. Пересесть на поезд или машину — тоже не выход: дизель и бензин в Европе подорожали ничуть не меньше.
Пытаясь закрыть образовавшуюся дыру, европейцы скупают керосин где придётся — в частности, поставки из Южной Кореи в Европу выросли в три раза год к году. По иронии, значительная часть корейского топлива производится как раз из российской нефти, которую страна продолжает закупать.
Новая зависимость вместо старой
Особую тревогу у эксперта вызывает то, что происходит с дизелем. Более половины дизельного топлива Европа сейчас получает из США — и администрация Трампа рассматривает возможность ограничить экспорт на фоне рекордного роста внутренних цен. Одновременно Вашингтон, по словам Бабылева, публично требует от Киева прекратить удары по российским нефтеперерабатывающим заводам, обвиняя Украину в усугублении мирового дефицита дизеля — притом что именно европейское эмбарго на российские нефтепродукты стало первопричиной проблемы. Отменить это эмбарго, отмечает эксперт, не под силу даже Трампу.
Отдельная проблема — стратегические резервы. Как напомнил Бабылев, в попытке сдержать рост цен США уже влили на рынок колоссальные объёмы своих запасов, и сейчас поднимать оставшееся становится не столько экономически, сколько технически сложно — под угрозой целостность самой системы хранения.
«Цена может быть и справедливой, но реально высокой», — резюмирует эксперт, сравнивая нынешнюю ситуацию с человеком, у которого в кармане десять рублей мелочью на пятисотрублёвый стейк: даже честная цена не спасает, если денег физически не хватает. Единственная надежда, по его словам, — на естественное сезонное снижение спроса на авиаперевозки в октябре-ноябре, которое может хоть немного сгладить пиковые цены.
Так или иначе, три года санкционного давления на Россию обернулись для Европы результатом, обратным задуманному: вместо энергетической независимости континент получил более высокие цены, более уязвимую логистику и зависимость — просто уже не от Москвы, а от Вашингтона и рынков, которые в любой момент может закрыть новая война на Ближнем Востоке.