Правовой казус
Русский дом был открыт в 1984 году. С тех пор он пережил падение Берлинской стены, распад ГДР, крах Советского Союза. Но, несмотря на геополитические флуктуации, продолжал свою работу. В 2011-м между РФ и ФРГ было подписано обновленное межправительственное соглашение, которое регулировало его работу и, по принципу дипломатической взаимности, деятельность его визави — института имени Гете в России. В ответ на одностороннюю денонсацию договора Германией в Москве, разумеется, зеркально ответили закрытием Гете-института.
Теперь де-факто, в соответствии с юридической нормой, у России есть время до лета 2027 года, чтобы тем или иным образом «законсервировать» здание на долгосрочный период и определиться с дальнейшей стратегией действий.
Ситуацию осложняет то, что в соответствии с дополнительными российско-германскими договоренностями, заключенными в 2013 году, сам дом является собственностью России, а земля, расположенная под ним, арендована сроком на 99 лет. Таким образом, после закрытия РДНК и полной остановки его работы, в центре немецкой столицы окажется принадлежащий России сложный инженерный объект, требующий поддержки, а самое главное — занимающий исключительно заманчивую локацию.
Бизнес-разборки и экспроприация
Надо сказать, что в «лихие 90-е», да и позже, попыток «отжать» Русский дом из-за его центрального расположения и внушительного размера было немало. Можно вспомнить длительные «разборки» из-за коррупционного скандала ельцинской эпохи, когда нелегальное переоформление РДНК на немецкое юридическое лицо повлекло долгие судебные процессы в ФРГ. Был и громкий скандал с немецким предпринимателем Францем Зедельмайером, пытавшимся отсудить здание в качестве компенсации своих убытков в его неудавшейся российской бизнес-схеме. Однако все они провалились, и решения немецких судов всегда исходили из того, что Русский дом — это собственность, которая «используется в суверенных целях».
Несмотря на срочный возврат сотрудников, которых Германия признала «угрозой национальной безопасности», формальное расторжение договора будет все же осуществляться в соответствии с правовыми нормами. Берлин запустил механизм уведомления о расторжении межправсоглашения с РФ, в связи с чем Русский дом «доживает» до установленной даты — до лета 2027.
Однако в ФРГ уже размышляют о том, возможно ли отчуждение российского права собственности на здание РДНК. И хотя в германском МИДе говорят, что эта ситуация упирается в фундаментальный принцип иммунитета государства, на данный момент окончательного решения вопроса с собственностью нет. Разумеется, на Западе, в целом, и в ФРГ, в частности, давно думают о возможностях изъятия многочисленной российской официальной загрансобственности. А РДНК в этом смысле просто «лакомый кусок». Тем более что есть исторические прецеденты — заморозка имущества РФ в связи с санкциями по делу ЮКОСа, а также недавнее изъятие наших государственных золотовалютных резервов на зарубежных счетах.
С точки зрения действующего права, у ФРГ прямых «лазеек» для быстрого отторжения здания не так много. Но это не значит, что их нет. Немецкое законодательство в принципе допускает «экспроприацию в общественных интересах», правда, на основании специального закона и с выплатой компенсации. Ряд активистов и политиков полагает, что этот инструмент вполне можно применить к Русскому дому, например, под предлогом создания, условно, «Дома демократии» или с целью создания центра украинской культуры. Помимо этого, ФРГ может попытаться найти основания для расторжения договора об аренде земельного участка, ссылаясь, допустим, на «недружественные действия» России или ту же «угрозу безопасности».
Пока МИД Германии официально заявляет, что этот договор «не подлежит одностороннему расторжению». Однако окончательного решения о судьбе Русского дома в Берлине еще не принято. Так или иначе, здание РДНК станет элементом политического торга, а решение об изъятии здания — новой ступенью политической эскалации в адрес России.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.