Масштаб проблемы
Более 75 тысяч российских школьников официально нуждаются в особых условиях обучения из-за тяжелых нарушений речи, следует из данных Минпросвещения.
«Рост выявляемости я бы связывала не только с возможным увеличением числа самих нарушений, но и с тем, что мы стали значительно лучше их видеть. Родители стали внимательнее относиться к ранним признакам, усовершенствовалась диагностика. Современная медицина позволяет выхаживать детей с очень низкой массой тела и различными перинатальными рисками, которые почти всегда нуждаются в дальнейшем логопедическом сопровождении», — рассказала ВФокусе Mail логопед-нейродефектолог Марина Сорокун.
По данным Минздрава, специфические расстройства развития речи встречаются у 5−8% детей. Однако эти цифры отражают лишь официально зарегистрированные случаи, тогда как в реальности спектр речевых проблем значительно шире. Среди дошкольников 5−6 лет логопедические проблемы выявляют в 30% случаев, а среди детей 7−8 лет — в 20%. Это означает, что практически каждый третий ребенок старшего дошкольного возраста и каждый пятый младший школьник испытывает те или иные трудности с речью.
Почему специалистов не хватает
С начала 2026 года российские работодатели разместили более 5,8 тысячи вакансий для логопедов и дефектологов. Около 60% из них приходится на специалистов, работающих с детьми. Особенно востребованы те, кто занимается с ребятами с задержкой речевого и психоречевого развития, аутизмом и неврологическими нарушениями. Спрос на школьных логопедов также растет: если раньше такие сотрудники в основном требовались детским садам, то теперь их активно набирают и школы.
Однако найти логопеда, способного работать с тяжелыми случаями, крайне сложно. Специалистов по звукопроизношению у дошкольников достаточно, а вот экспертов, которые могут провести полноценную диагностику, оценить понимание речи и навыки коммуникации, определить необходимость дополнительных обследований и подобрать подходящую схему коррекции для «сложных» детей, очень мало. Родители таких детей часто оказываются в тупике: они готовы платить за помощь, но не могут найти профессионала, который бы действительно разбирался в комплексных нарушениях. Кроме того, растет спрос на логопедов, работающих со взрослыми — после инсультов, операций и травм.
При этом получить профессию логопеда можно сравнительно быстро — через краткосрочные курсы переподготовки, которые длятся от нескольких месяцев до года. Однако наличие документа о переподготовке не гарантирует достаточных знаний для работы с тяжелыми случаями, что создает проблему неоднородной квалификации.
Марина Сорокун считает, что отсутствие системы профессиональной поддержки — одна из главных причин, почему молодые логопеды уходят из профессии или не могут эффективно работать со сложными случаями. По ее словам, выпускник вуза может иметь хорошую теоретическую базу, но в реальной практике сталкивается с тяжелыми детьми, большим объемом документации и необходимостью самостоятельно принимать решения.
Очень нужна система профессиональной поддержки: наставник, возможность обсуждать сложные случаи, супервизия, постепенное увеличение нагрузки. Если специалист сразу оказывается один на один со сложными случаями, риск выгорания значительно возрастает, — отметила эксперт.
Если раньше представление о работе логопеда часто сводилось к постановке отдельных звуков, то сегодня профессия видоизменилась. Современный специалист должен понимать не только саму речь, но и механизмы ее формирования: как ребенок понимает обращенную речь, как развивается его коммуникация, внимание, память, игровая деятельность, способность регулировать поведение.
«Особенно это важно при работе с детьми с расстройствами аутистического спектра, задержкой психического развития, неврологическими нарушениями. Здесь невозможно эффективно работать только с речевым симптомом, не понимая общей картины. Современный логопед должен обладать хорошими диагностическими навыками, уметь составлять индивидуальную программу помощи и работать в команде с психологом, дефектологом, педагогами, врачами и обязательно с родителями», — заключила Сорокун.