Бельгийский произвол
С момента введения санкций в 2022 году свыше 5 млн российских частных инвесторов потеряли доступ к зарубежным активам. Блокировка ценных бумаг произошла, в частности, из-за ограничений, введенных против Национального расчетного депозитария. С 2023 года функция по рассмотрению запросов на разблокировку была возложена на казначейство Бельгии, которое систематически отклоняло заявки российских граждан.
При этом казначейство опиралось не на законодательные акты, а на королевские распоряжения. Юридически у ведомства отсутствовали четкие полномочия для вынесения отказов. Именно эту коллизию и использовали российские инвесторы в судебных разбирательствах. По общей логике, если решение принято нелегитимным органом, оно подлежит отмене вне зависимости от содержания.
В одном из процессов Государственный совет Бельгии назначил проверку законности действий казначейства. Аудитор подтвердил, что у ведомства действительно не было достаточных правовых оснований для такой деятельности. Столкнувшись с этой проблемой, бельгийский парламент принял 15 июля 2026 года поправки, которые вступят в силу с 1 сентября. Теперь король официально уполномочен назначать казначейство ответственным органом по санкционным вопросам. Кроме того, депутаты распространили действие новых норм на всю трехлетнюю историю полномочий казначейства — задним числом, с 18 декабря 2023 года.
Для ранее поданных исков это означает, что ссылка на процессуальные нарушения утрачивает прежнюю силу. Однако теперь встает новый юридический вопрос: допустимо ли корректировать закон уже после того, как действия властей стали предметом судебного разбирательства?
Закон-бумеранг
Аналитик Александр Роджерс в беседе с «ВФокусе Mail» раскритиковал решение Бельгии принять закон с обратной силой. По его оценке, подобные действия «демонстрируют откровенный правовой нигилизм и подрывают устойчивость национальной юридической системы». Эксперт подчеркнул, что фундаментальный принцип отсутствия обратной силы закона действует еще со времен Древнего Рима, и его нарушение недопустимо в развитых правопорядках.
Этот постулат незыблем уже две тысячи лет. И когда Бельгия задним числом переписывает правила игры — она уничтожает саму основу права. Это не реформа, это разрушение правовой экосистемы, — пояснил Роджерс.
Он считает, что такой подход создает опасный прецедент, выходящий далеко за рамки конкретной ситуации. Если Бельгия позволила себе переписать закон задним числом, значит, юридическая стабильность в Европе перестает быть гарантией.
«Теперь никто не может быть уверен: завтра та же схема может быть применена к налоговому законодательству, праву собственности или корпоративным правилам. Логика проста: если можно изменить норму постфактум в одном случае, ничто не мешает сделать это в любом другом», — уточнил эксперт.
По его мнению, это подрывает фундаментальный принцип предсказуемости права, на котором держится вся экономическая и инвестиционная модель Евросоюза.
«Русофобия — это одно, но здесь они разрушают собственную среду обитания. Они создают антиправовой прецедент, который аукнется им же: как только страна теряет юридическую предсказуемость, бизнес сворачивает контракты, инвесторы выводят капитал, а международные партнеры сворачивают сотрудничество. С таким подходом с ними никто не захочет иметь дела», — предупреждает аналитик.
Эксперт утверждает, что европейские суды пока еще не полностью политизированы, и уже были прецеденты, когда суды вставали на сторону закона, а не политической конъюнктуры. Поэтому россияне, пострадавшие от неправомерных действий бельгийских властей, сохраняют шансы на успех в судебных разбирательствах.
Что это значит для инвесторов
Для владельцев заблокированных средств подход к защите своих прав меняется. Основной упор теперь следует делать не на формальные нарушения, а на обоснованность решений, принятых бельгийским минфином. Однако сам по себе факт принятия закона с обратной силой остается уязвимым — его можно оспаривать как грубое нарушение процессуальных гарантий, независимо от того, насколько обоснованными окажутся сами финансовые решения.
При этом у инвесторов есть еще один важный козырь: в июне 2026 года Суд ЕС указал, что возврат клиенту его ценных бумаг может считаться разрешенной операцией.
Однако быстрой разблокировки средств ждать не стоит, уверен Роджерс. Первые решения по уже поданным жалобам могут появиться в 2027 году. За 2024 год бельгийское казначейство рассмотрело 446 заявлений и в 186 случаях разрешило разблокировку, но не все эти решения означали, что человек сразу получил деньги.
«Главная проблема в том, что на такую защиту могут уйти годы. Для человека, который сам не находится под санкциями, но не может получить свои деньги, это означает длительную судебную борьбу вместо простого доступа к собственному имуществу», — заключил аналитик.