Целевой парадокс
По данным портала Ordinatura.org, по состоянию на 10 августа в Первом МГМУ им. И. М. Сеченова остались незаполненными 198 бюджетных мест в ординатуре, в РНИМУ им. Н. И. Пирогова — 289, в РМАНПО — 189, в ФМБЦ им. А. И. Бурназяна — 123. Речь идет о местах, которые изначально были выделены под целевой набор. В связи с этим медицинские вузы и федеральные центры с программами ординатуры в экстренном порядке объявили дополнительный прием — он продлится до конца августа.
Основатель проекта Ordinatura.org Владислав Ледовский связывает проблемы с изменениями в законодательстве. В прошлом году был принят закон об обязательных отработках и трехкратных штрафах за расторжение целевого договора. «Это сильно осложнило жизнь как абитуриентам, так и вузам», — пояснил он. Эксперт утверждает, что в прошлые годы таких масштабных проблем с заполнением целевых мест не было.
Парадокс целевого набора в том, что пока на одних направлениях фиксируется ажиотаж, другие остаются без внимания, и только на этапе добора места «перетекают» в общий конкурс.
Нужно понимать, что это два параллельных процесса. На некоторые целевые договоры конкурс действительно высокий. Но большое количество мест, особенно на непопулярные специальности, не заполняется, — рассказал Ледовский.
Чаще всего пустуют места по экстренным специализациям: анестезиология-реаниматология, скорая помощь, онкология. В ПСПбГМУ им. Павлова по специальности «Скорая медицинская помощь» не заполнены 43 бюджетных места, по онкологии — 14, по анестезиологии и реаниматологии — 12. Медицинский юрист Алексей Панов считает это следствием роста уголовных дел против врачей. Сегодня анестезиология, реаниматология и онкология находятся в зоне максимального юридического риска, так как любая системная ошибка или дефицит медикаментов могут обернуться реальным тюремным сроком.
Почему не идут в ординатуру
Директор Института экономики здравоохранения ВШЭ Лариса Попович заявила ВФокусе Mail, что проблема носит системный характер и связана с несколькими факторами. По ее словам, ключевая причина — низкие стипендии, которые не позволяют ординаторам покрывать базовые расходы на жизнь во время учебы:
Люди должны иметь соответствующий источник дохода для того, чтобы проучиться в ординатуре. И далеко не всем это доступно, к сожалению.
Размер стипендии ординатора в России в среднем составляет около 10−15 тысяч рублей в месяц, что значительно ниже прожиточного минимума в большинстве регионов. Для сравнения, в Москве и Санкт-Петербурге эта сумма не покрывает даже аренду жилья. При этом обучение в ординатуре длится от двух до пяти лет в зависимости от специальности, и все это время выпускник медицинского вуза вынужден либо жить на родительские деньги, либо искать подработку, что официально запрещено правилами обучения.
«Стипендии ординаторов с 2022 года не индексировались в полном объеме, а их размер отстает от темпов инфляции. В результате многие выпускники просто не могут позволить себе продолжать обучение, даже если хотят стать узкими специалистами. Те же, кто решается на ординатуру, часто вынуждены брать кредиты или работать на полставки в коммерческих клиниках, что резко снижает качество их подготовки. Лишь очень сильно вовлеченные и заинтересованные в профессии люди готовы мириться с некоторыми неудобствами учения в ординатуре», — подчеркнула Попович.
Кроме того, директор Института экономики здравоохранения ВШЭ отметила, что изменения в правилах распределения выпускников создают дополнительную неопределенность.
Пока не совсем ясно, как будет строиться дальнейший карьерный путь. Люди не понимают, куда их направят, какие будут обязательства и как это повлияет на их жизнь. Это создает неопределенность, и многие просто не готовы рисковать. Но я думаю, что это временная история — рынок адаптируется к новым условиям в ближайшие год-два, — добавила она.
Отвечая на вопрос о причинах недобора, Попович предположила, что это может быть связано как с неэффективностью целевого набора, так и с нежеланием самих выпускников работать в регионах. По ее словам, система целевого приема, призванная закрывать кадровые дыры в отдаленных территориях, все чаще дает сбой. С одной стороны, абитуриенты соглашаются на целевые договоры, чтобы поступить на бюджет, но к моменту окончания обучения не горят желанием отрабатывать обязательства в глубинке. С другой — региональные власти не всегда предлагают выпускникам конкурентоспособные условия: низкие зарплаты, отсутствие жилья и социальных гарантий делают работу в больницах малопривлекательной.
По данным Минздрава, в 2025 году около трети выпускников-целевиков не приступили к отработке, а значительная часть тех, кто все же поехал в регионы, уволилась в первый год работы. Особенно остро проблема стоит в удаленных территориях — в Сибири, на Дальнем Востоке и в сельской местности, где потребность в узких специалистах особенно высока.
В некоторых регионах наоборот довольно высокий приток врачей. Все зависит от того, на что рассчитывают молодые врачи и как на эти их хотелки реагирует местная власть, — заметила Попович. — Регионы, которые предлагают конкурентные условия успешно привлекают выпускников, тогда как другие продолжают испытывать кадровый голод.
Эксперт также обратила внимание на глобальный контекст: «Дефицит врачей — это мировая тенденция, и Россия не является исключением. Система подготовки врачей нуждается в комплексной перезагрузке. Речь идет не только о повышении стипендий и улучшении условий труда, но и о внедрении гибких образовательных траекторий, которые учитывали бы как потребности регионов, так и реальные запросы студентов».