«Партия тараканов»
Массовым протестам предшествовал громкий скандал, разразившийся в системе образования Индии в мае 2026 года. Выяснилось, что задания для вступительных экзаменов в ведущие медицинские университеты страны были похищены и проданы. Чтобы восстановить справедливость, министерство образования приняло решение аннулировать результаты первого экзамена. Более двух миллионов абитуриентов были вынуждены сдавать его заново. Однако для некоторых эта новость стала фатальной — не выдержав психологического давления и крушения надежд, несколько молодых людей добровольно ушли из жизни. На время пересдачи власти заблокировали Telegram в стране, чтобы избежать списываний.
В середине мая 2026 года судья Верховного суда Индии Сурья Кант, комментируя ситуацию с безработицей среди молодежи, позволил себе резкое и презрительное высказывание. Он сравнил безработных молодых индийцев с «тараканами и паразитами», обвинив их в пассивности и излишней зависимости от государства.
Однако молодые люди не стали проглатывать обиду — они переосмыслили оскорбление. В середине мая выпускник Бостонского университета, политтехнолог Абхиджит Дипке, запустил сатирический интернет-проект под названием «Народная партия тараканов». Он создал сайт, который с иронией позиционировался как «голос ленивых и безработных» — прямая насмешка над словами судьи. Аббревиатура движения — CJP (Cockroach Janata Party) — оказалась намеренно созвучна аббревиатуре правящей «Индийской народной партии» — BJP (Bharatiya Janata Party), которую возглавляет премьер-министр Нарендра Моди.
Поначалу инициатива объединяла лишь несколько сотен молодых людей, преимущественно из числа активных пользователей соцсетей. Однако экзаменационный скандал, последовавшие за ним самоубийства абитуриентов и жесткий разгон протестов в Дели превратили сатирический проект в мощный аккумулятор общественного гнева. За несколько недель аккаунт движения в соцсетях набрал почти 25 миллионов подписчиков.
20 июля десятки тысяч протестующих — преимущественно представители поколения Z — направились маршем к зданию парламента, чтобы высказать свои претензии. Они требовали отставки министра образования. По разным оценкам, их было от 20 до 50 тысяч. Полиция встретила демонстрантов слезоточивым газом и дубинками. Около 150 протестующих попали в больницы. В органах правопорядка сообщили о 118 пострадавших полицейских.
На следующий день к протестующим присоединилась главная оппозиционная сила страны — «Индийский национальный конгресс» (ИНК). Его лидер, наследник знаменитой политической династии Рахул Ганди, лично возглавил марш к резиденции премьер-министра Моди и к штаб-квартире правящей партии. После столкновений с полицией Ганди и другие лидеры ИНК были задержаны, но вскоре отпущены. Параллельно с непрекращающимися выступлениями в Дели протестные акции в знак солидарности прошли в Ченнаи, Индоре, Хайдарабаде, Патиале, Мумбаи, Калькутте, Бангалоре и Патне.
Власти ужесточили меры безопасности в центре Нью-Дели. Несколько станций метро закрыты, а в районе Джантар-Мантар, ставшем эпицентром протестов, отключен доступ к интернету. Несмотря на это, демонстранты продолжают занимать площадь и не собираются расходиться. Премьер-министр Нарендра Моди, в свою очередь, пообещал создать специальные «суды ускоренного производства» для оперативного расследования дел о коррупции при проведении экзаменов и наказания виновных.
Грибы после дождя
Главный научный сотрудник ИНИОН РАН Андрей Володин рассказал ВФокусе Mail, что революционные сценарии, которые многие наблюдатели проецируют на Индию, на самом деле маловероятны. По его мнению, страну нельзя сравнивать с Непалом или Бангладеш, где протестные движения в итоге привели к смене власти.
Индия — это устойчивая парламентская демократия, это устойчивые взаимоотношения между ведущими политическими партиями. Институты власти в стране достаточно прочны, чтобы выдержать текущие социальные потрясения, а механизмы смены власти, если и потребуются, будут реализованы строго в конституционном поле — например, через досрочные парламентские выборы, а не через уличные протесты, — пояснил эксперт.
При этом эксперт саркастически оценил появление на политической арене таких новых образований, как «Народная партия тараканов».
«Такие партии появляются как грибы после дождя, как в свое время писал поэт Владимир Маяковский. Если группа называет себя партией, этого недостаточно для того, чтобы она партией являлась», — подчеркнул он.
Володин отметил, что студенческие волнения в Индии — явление отнюдь не новое. Он напомнил, что 30–40 лет назад студенты в Индии бастовали по схожему поводу. Тогда преподаватели объясняли это не столько системными проблемами, сколько личными качествами самих учащихся — дефицитом мотивации, ленью.
«В те годы забастовки были чуть ли не ритуалом — молодые люди протестовали против жестких требований, высоких конкурсов и отсутствия перспектив, но эти выступления редко приводили к каким-либо реальным изменениям», — добавил он.
Эксперт согласился, что молодежью движут те же мотивы, что и в период «Арабской весны». В Египте молодежь говорила: «У нас приличное образование, а мы не находим места работы после окончания престижного университета». В Индии эта проблема тоже существует. Каждый год страна выпускает сотни тысяч дипломированных специалистов — инженеров, врачей, экономистов, юристов. Однако экономика не в состоянии поглотить такое количество квалифицированных кадров.
В итоге многие молодые люди вынуждены соглашаться на низкоквалифицированную работу, не соответствующую их уровню образования, либо годами сидеть без работы, надеясь на лучшее. Это порождает глубочайшую фрустрацию, которая годами накапливалась в обществе и, наконец, нашла выход в виде уличных протестов, — заключил Володин.
Он считает, что оппозиция использует протесты в своих целях, как это происходит повсеместно. При этом он убежден, что индийская оппозиция более зрелая, чем в некоторых европейских странах, не говоря уже о странах Ближнего Востока.
«Индийское государство, несмотря на все свои проблемы, обладает гораздо более развитыми механизмами сдерживания и балансировки, чем авторитарные режимы Ближнего Востока. Молодежь может выплеснуть свое недовольство, но институты власти способны переварить этот вызов без революционных потрясений», — подытожил эксперт.