Что не так с Исламабадским меморандумом
После подписания Исламабадского меморандума многие поспешили объявить о завершении очередного витка противостояния в Заливе. В публичном пространстве документ быстро начали трактовать едва ли не как мирное соглашение, способное остановить эскалацию. Однако подобная интерпретация выглядит скорее следствием усталости от кризиса, чем результатом внимательного анализа текста самого документа и логики происходящих процессов.
Во-первых, даже если рассматривать меморандум как соглашение о прекращении огня, перемирие по своей природе никогда не является окончательным решением конфликта. Это лишь временная политическая мера, позволяющая сторонам перегруппироваться, снизить интенсивность боевых действий или выиграть время для дальнейших переговоров. История ближневосточных конфликтов неоднократно показывала, что прекращение огня не означает движение к миру. Нередко оно становится лишь паузой перед новым этапом противостояния.
Во-вторых, сам документ изначально выглядел скорее политической декларацией, чем механизмом урегулирования.
Исламабадский меморандум не содержал действенных инструментов контроля за исполнением обязательств, а его положения носили преимущественно рамочный характер. Более того, в нем отсутствовал один из ключевых участников конфликта – Израиль. Это обстоятельство само по себе существенно снижало практическую ценность соглашения.
Не менее показательно и содержание требований, выдвинутых Тегераном. Иран настаивал не только на прекращении давления непосредственно на себя, но и на прекращении боевых действий Израиля в Ливане. Однако подобное условие объективно находилось за пределами возможностей большинства посредников. Пока Израиль не являлся участником переговорного процесса, выполнение этого требования было практически невозможным. Фактически меморандум содержал условия, которые не могли быть реализованы уже в момент его подписания.
Поэтому воспринимать Исламабадский меморандум как рубеж, после которого кризис неизбежно пойдет на спад, было ошибкой. Скорее, он лишь зафиксировал промежуточную точку в развитии гораздо более масштабного противостояния.
Ядерное соглашение США и Саудовской Аравии
Впрочем, если искать действительно значимое событие последних недель, способное определить дальнейшую динамику конфликта, то им является вовсе не исламабадский документ. Гораздо больше о стратегии Вашингтона говорит решение Дональда Трампа одобрить масштабное гражданское ядерное соглашение с Саудовской Аравией, рассчитанное на несколько десятилетий.
На первый взгляд эти два сюжета могут показаться слабо связанными между собой. Однако в действительности они отражают смену акцентов американской политики. Если Вашингтон действительно делает ставку исключительно на военное давление на Иран, то столь масштабное соглашение с Эр-Риядом выглядело бы второстепенным эпизодом. Но если США стремятся изменить весь региональный баланс сил, то значение сделки становится принципиально иным.
На протяжении последних лет Саудовская Аравия постепенно превратилась в ключевой центр силы арабского мира. При этом Эр-Рияд сознательно избегал прямого вовлечения в конфронтацию с Ираном, предпочтя курс на нормализацию отношений после соглашения, достигнутого при посредничестве Китая. Именно поэтому Саудовская Аравия сегодня обладает тем ресурсом, которого нет у других американских партнеров в регионе, – возможностью одновременно поддерживать рабочие отношения с Тегераном и оставаться стратегическим союзником Вашингтона.
Другие региональные партнеры США находятся в иной ситуации. Арабские монархии Залива сами заинтересованы в дополнительных гарантиях безопасности и объективно не готовы брать на себя основную нагрузку в противостоянии с Ираном. Израиль остается главным военным союзником США, однако его возможности ограничены собственными задачами безопасности и продолжающимися конфликтами на нескольких направлениях. Именно поэтому усиление Саудовской Аравии приобретает особое значение.
Вашингтон фактически инвестирует не только в развитие гражданской атомной энергетики королевства, но и в долгосрочное укрепление своего главного регионального партнера. Речь идет не столько о строительстве реакторов, сколько о формировании новой архитектуры сил на Ближнем Востоке, в которой Эр-Рияд должен вновь стать главным политическим противовесом Ирану.
Война на истощение экономики
Все это позволяет сделать более широкий вывод. Сегодняшнее противостояние вокруг Ирана все меньше напоминает классическую войну, исход которой определяется количеством выпущенных ракет или успешностью отдельных военных операций. Главный фронт постепенно смещается в экономическую плоскость.
Иран уже многие годы существует в условиях жесткого санкционного давления, научившись к нему адаптироваться. Однако любая подобная адаптация имеет пределы. Поддержание военного производства, финансирование союзников, развитие ракетной программы и обеспечение внутренней социальной стабильности требуют огромных ресурсов. Но и для противоположной стороны конфликт оказывается чрезвычайно затратным.
Израиль несет колоссальные расходы на ведение нескольких военных кампаний одновременно. Соединенные Штаты вынуждены сохранять значительное военное присутствие в регионе, обеспечивать безопасность союзников и финансировать масштабные проекты по перестройке региональной системы безопасности. Даже богатые монархии Залива вынуждены постоянно увеличивать расходы на оборону и защиту критической инфраструктуры.
Именно поэтому ключевой вопрос сегодня звучит иначе, чем несколько месяцев назад. Речь идет уже не о том, кто способен нанести более болезненный удар по противнику, а о том, кто окажется способен дольше выдерживать нарастающую экономическую нагрузку.
В этом смысле нынешнее противостояние все больше напоминает войну на истощение. Военные операции превращаются лишь в инструмент достижения политических и экономических целей, тогда как решающим фактором постепенно становится способность государств поддерживать устойчивость собственных экономик, сохранять внутреннюю стабильность и обеспечивать союзников необходимыми ресурсами. Поэтому разговоры о скором завершении конфликта выглядят преждевременными.
Исламабадский меморандум не устранил фундаментальных противоречий, а лишь временно замаскировал их. Одновременно Вашингтон демонстрирует, что делает ставку на долгосрочную перестройку регионального баланса сил, где ключевую роль должна сыграть Саудовская Аравия. И пока эта стратегия только начинает реализовываться, говорить о завершении войны с Ираном едва ли возможно. Скорее, мы наблюдаем переход к ее новой фазе — менее заметной внешне, но потенциально гораздо более продолжительной и более значимой по своим геополитическим последствиям.