Геннадий Онищенко в интервью «РИА Новости» заявил, что не видит оснований для того, чтобы россияне, достигшие пенсионного возраста, переставали работать.
Если сегодня человек достигает 65-летнего возраста, если у него есть здоровье, так почему ему не работать? Он может и получать пенсию, и работать, — сказал он.
Из этого, по его логике, следует и другой вывод: называть 40-летнего «стариком» уже не имеет смысла.
В 40 лет еще семьи создают, а он уже будет стариком, что ли? Поэтому это динамическая величина. Она определяется не чьими-то хотелками, а состоянием здоровья человека, — пояснил он.
В связи с этим он предложил сдвинуть возрастную планку молодежи с нынешних 35 до 40 лет. По его мнению, это не субъективное пожелание, а отражение реальных изменений в продолжительности активной жизни человека.
Как определяют возраст молодежи
Доцент кафедры демографии НИУ ВШЭ Валерий Юмагузин рассказал ВФокусе Mail, что возрастные границы действительно могут пересматриваться на основе демографических показателей.
Сравнивать нужно не календарный возраст, а ожидаемую продолжительность жизни. Если сегодняшний 40-летний имеет такой же ресурс лет, как 30-летний 20 лет назад, значит, возрастные рамки можно пересматривать. Это объективный демографический подход, — объяснил эксперт.
Аналогичный подход, по его словам, применим и к пенсионному возрасту. При этом Юмагузин подчеркнул, что конкретные решения должны опираться на реальные цифры.
Я сомневаюсь, что продолжительность жизни в России уже достигла уровня, который позволил бы обоснованно поднять возраст молодежи до 40 лет. Для этого нужны объективные демографические данные, а не предположения, — добавил он.
Средняя продолжительность жизни в России действительно растет. По данным Росстата, в 2026 году она оценивается в 73,6 года, что является одним из самых высоких показателей за всю постсоветскую историю. При этом разрыв между мужчинами и женщинами сохраняется и составляет примерно 10 лет.
За предложением поднять возраст молодежи, по мнению эксперта, могут стоять скрытые цели.
Если поднимут возраст молодежи, значит, трудоспособный возраст тоже должен увеличиться. Я бы хотел подсветить риски: это может вести к росту и трудовой жизни, и верхней границы пенсионного возраста, — уточнил он.
Юмагузин допустил, что повышение возрастной планки может быть связано не с пенсионной реформой, а с другими мерами поддержки — например, с премиями молодым ученым или условиями семейной ипотеки, которые привязаны к возрасту.
Демограф напомнил, что в западных странах действительно наблюдается сдвиг возрастных границ взросления.
«Там дольше учатся, позже вступают в брак, еще позже рожают первого ребенка. Там органически чувствуется, что эти возраста выше, чем у нас на 2−3 года. Поэтому копировать западные подходы без учета нашей специфики было бы ошибкой», — заметил он.
Однако, по его мнению, главный вопрос не в том, во сколько лет человек формально считается «молодежью», а в том, каково реальное состояние здоровья этой самой молодежи. И здесь, как отмечает эксперт, тенденции разнонаправленные.
«Уже все меньше и меньше молодых людей потребляют крепкий алкоголь, — сказал он. — Это подтверждается и статистикой, и наблюдениями: водка и коньяк перестают быть атрибутом молодости, уступая место более легким напиткам или вовсе отказу от спиртного».
Однако на смену старым привычкам приходят новые риски. «Появляются новые напасти и модные веяния — вейпинг, энергетики. Они являются субститутами рискованных решений. Люди не понимают до конца, насколько они могут вредить своему здоровью», — предупредил демограф.
В отличие от алкоголя, который изучен вдоль и поперек, долгосрочные последствия этих увлечений пока не до конца ясны — и это создает дополнительную зону неопределенности.
Эти факторы, уверен Юмагузин, обязательно должны учитываться при обсуждении возрастных границ.
«Нельзя рассматривать здоровье молодежи в отрыве от новых вызовов. Без учета объективных данных любые решения рискуют остаться лишь “чьими-то хотелками”, не имеющими отношения к реальному положению дел», — резюмировал он.
Пока же вопрос о повышении возрастной планки остается открытым — и вряд ли будет решен без серьезной демографической экспертизы.