Невидимая эпидемия
По оценке заместителя председателя комитета Госдумы по бюджету и налогам Каплана Панеша, тяжелыми формами игровой зависимости могут страдать до 12% взрослого населения страны — около 13 млн человек. При этом за помощью обращаются только 5−10% из них.
Игровая зависимость уже давно перестала быть уделом маргиналов: в ловушку попадают успешные менеджеры, студенты, врачи, IT-специалисты.
По данным Центра борьбы с лудоманией, болезнь чаще всего поражает мужчин от 25 до 44 лет. Это самая работоспособная часть общества — те, кто должен кормить семьи и делать карьеру. Исследование 2024 года показало, что в среднем такой игрок тратит на азарт 11 тысяч рублей в месяц — больше 20% своего бюджета.
С 1 сентября 2026 года вступает в силу приказ Минздрава «Об утверждении порядка оказания помощи по профилю “психиатрия-наркология”», который существенно расширит возможности для лечения игровой зависимости. Как пояснили в НМИЦ психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского, помощь будет оказываться бесплатно на добровольной основе.
Кроме лечения, с сентября 2026 года появится возможность установить самозапрет на участие в азартных играх. Заявление можно будет подать через МФЦ или портал госуслуг. После этого человек не сможет делать ставки, посещать игровые заведения, а букмекеры не будут иметь права направлять ему рекламу.
Иллюзия легких денег
Психиатр Василий Шуров рассказал ВФокусе Mail, что на стадии проигрышей человек напоминает бредового больного: у него формируется навязчивая идея о том, что он обязательно отыграется, и эта идея полностью захватывает его сознание, вытесняя здравый смысл и реальную оценку ситуации.
Пока человек относится к ставкам как к развлечению — это не болезнь. Но в тот момент, когда он решает, что на этом можно зарабатывать, что он “переиграет систему”, и начинает делать все более рискованные ставки — это точка невозврата. Человек уже не контролирует ситуацию, он верит в свою идею фикс, что вот-вот сорвет куш. Это уже не азарт, это тяжелое бредовое расстройство, — пояснил психиатр.
По словам Шурова, за помощью лудоманы обращаются, только когда загнаны в угол — когда долги уже неподъемные, коллекторы звонят родственникам, а близкие ставят ультиматумы. К этому моменту игрок уже успел втянуть в финансовую яму не только себя, но и всех, кто был рядом.
На этой стадии человек уже не контролирует свое поведение и не способен самостоятельно остановиться — его мозг находится в состоянии, аналогичном тяжелой химической зависимости, где азарт и желание отыграться становятся доминирующими инстинктами, — добавил врач.
Психиатр видит корень проблемы в обществе, которое навязывает культ быстрого успеха. Молодым людям с ранних лет внушают, что они должны много зарабатывать и много тратить. Но в 16−20 лет у них нет ни опыта, ни квалификации, чтобы получать серьезные деньги — максимум, на что они могут рассчитывать, это неквалифицированный труд.
«Инфо-цыгане, ставки, биткоины — все, что обещает золотые горы без усилий. Лишь бы не работать, лишь бы сразу получить. И эту философию транслируют с экранов — блогеры, звезды, кумиры, которые показывают красивую жизнь. Молодежь смотрит и думает: “А почему я хуже? Я тоже так могу”. Но они не видят того, что остается за кадром: разоренные семьи, многомиллионные долги, суициды. Это цена, которую никто не показывает», — подчеркнул эксперт.
Психиатр выразил обеспокоенность тем, что реклама букмекеров сегодня буквально заполонила информационное пространство — от телевизора до интернет-баннеров, что формирует у молодежи ложные ориентиры. Шуров считает, что регулирование рекламного рынка в этой сфере могло бы помочь снизить вовлеченность подростков в азартные игры, и выразил надежду, что соответствующие меры будут приняты в ближайшее время.
Говоря о методах лечения лудомании, психиатр отметил, что основным является психотерапевтический подход. Препараты, по его словам, играют вспомогательную роль. Он пояснил, что в отличие от наркомании, где есть специфические блокаторы опиоидных рецепторов, для лечения игровой зависимости таких «волшебных таблеток» не существует.
«Основной компонент — психотерапевтический. Никаких блокаторов дофамина не существует. Есть нормотимики, блокирующие подкорковые структуры и снижающие импульсивность. Есть антидепрессанты, которые поднимают нейромедиаторы в фазе отмены, абстиненции, помогают человеку справиться с негативными эмоциями — депрессией, тревогой, чувством вины. Но основная работа — психотерапевтическая, потому что у лудомана нужно менять не химию мозга, а всю систему мышления и ценностей», — уточнил он.
Шуров добавил, что существует также 12-шаговая программа для лудоманов, основанная на принципах анонимных алкоголиков. Однако, по его мнению, без объединения семьи и поддержки близких повернуть человека в сторону выздоровления крайне сложно.
«Пока семья не объединится, пока не будет пособников, очень тяжело человека в сторону выздоровления повернуть, — резюмировал психиатр. — Лудомания — это семейная болезнь. И лечить нужно не только самого игрока, но и его окружение, которое либо закрывает глаза на проблему, либо покрывает его долги, тем самым оттягивая момент кризиса и выздоровления».
