Что предлагает Европа
Группа стран Евросоюза, включая Германию, Грецию, Данию, Австрию и Нидерланды, рассматривает возможность отправки мигрантов, которым отказано в убежище, в специальные центры возвращения за пределами блока. Инициатива стала возможна после утверждения Европарламентом изменений в миграционном законодательстве, наделяющих столицы ЕС правом создавать так называемые return hubs (возвратные пункты) в третьих странах — при условии соблюдения прав человека и норм международного права. Решение, принятое под скандирование «отправьте их домой» со стороны правых и крайне правых депутатов, стало поворотным моментом в миграционной политике объединения.
Наша цель — заключить первые соглашения о создании этих структур в 2026 году, чтобы они начали функционировать с 2027 года, — заявил премьер-министр Греции Кириакос Мицотакис накануне принятия закона.
По данным Politico, Брюссель уже выделил Руанде €900 млн в рамках программы Global Gateway, а Узбекистану — €119 млн грантового финансирования. Эти инвестиции, как отмечают дипломатические источники, могут быть использованы в качестве рычага давления при заключении двусторонних соглашений о размещении центров. В кулуарах также обсуждается кандидатура Уганды, тогда как Египет и Ливия были исключены из-за рисков контрабанды людей и нестабильной политической ситуации. При этом, как подчеркивают европейские чиновники, окончательный список принимающих сторон пока не утвержден, и каждая страна-член ЕС будет заключать собственные соглашения на двусторонней основе.
Однако не все в Европе поддерживают эту инициативу. Против выступили Франция и Испания. Президент Франции Эммануэль Макрон на прошлой неделе в Брюсселе заявил: «Я никогда не видел, чтобы центры возвращения в третьих странах действительно работали. Я не уверен, что это то, что представляет собой наша Европа».
Его позицию разделяют и правозащитные организации. Представитель УВКБ ООН в Брюсселе Жан-Николя Бёз предупредил, что ЕС становится жертвой популистской риторики и альтернативных фактов о мигрантах. Беженцы, по его словам, рискуют быть отправленными в страну, где они могут пострадать от непоправимого вреда.
Депутат Европарламента от партии «Зеленых» Мелисса Камара, которая была ведущим переговорщиком по новым миграционным правилам, заявила, что создание центров возвращения за пределами блока нарушает фундаментальные ценности ЕС, такие как достоинство и соблюдение основных прав. По ее словам, в Узбекистане или Руанде нет гарантий соблюдения прав человека, на которые ссылаются авторы инициативы.
Эксперты напоминают, что аналогичные попытки европейских стран уже терпели неудачу. Британская схема по отправке мигрантов в Руанду была отменена в прошлом году после многолетних судебных тяжб, а итальянские центры в Албании были остановлены судебными разбирательствами. Сторонники новой инициативы утверждают, что на этот раз успех обеспечен благодаря четкой правовой базе и поддержке более половины стран блока. Однако критики сомневаются, что эти центры действительно заработают, учитывая юридические и гуманитарные риски.
Политическое давление под видом инвестиций
Кандидат исторических наук, заместитель директора ИСИП РУДН Евгений Семибратов в беседе с ВФокусе Mail усомнился в том, что Узбекистан вообще осведомлен о подобных намерениях европейских стран по релокации мигрантов. Он считает, что эти информационные поводы создаются искусственно «для продвижения определенной политической повестки».
Как отметил эксперт, Узбекистан в настоящий момент пытается занимать срединную позицию на внешнеполитической арене. Ташкент демонстративно не поддерживает действия России в контексте специальной военной операции, одновременно стремясь сохранить и развить уровень взаимодействия со странами Запада. В этом контексте, полагает он, настойчивые просьбы со стороны Европы могут быть неким маркером того, что требуется сделать официальному Ташкенту для дальнейшего развития отношений с коллективным Западом.
«Почему все-таки Узбекистан? Казалось бы, он даже не в Евразийском экономическом союзе. Здесь есть несколько версий. С одной стороны, Узбекистан мог публично не откреститься от подобных планов. С другой стороны, мы видим, как он запустил процесс налаживания отношений с соседями. В частности, произошла передача спорных сел Киргизии. Буквально на днях было сделано заявление в адрес Казахстана — предложение об обмене некоторыми территориями для урегулирования приграничных споров. При этом пока за скобками остается Таджикистан, с которым тоже есть свои вопросы», — пояснил Семибратов.
Политолог также обратил внимание на то, что Узбекистан претендует на роль лидера в регионе Средней Азии и в перспективе может иметь даже больше формальных прав на это звание, чем Казахстан.
Однако именно бурный рост Узбекистана как некой стабилизирующей силы в регионе может при определенных условиях вызвать дестабилизацию всей Средней Азии, что, естественно, ударит по интересам России. Когда речь идет о пересылке сотен тысяч и миллионов мигрантов, это становится серьезным геополитическим фактором на ближайшие годы, — добавил он.
Что касается Руанды, здесь, по мнению Семибратова, ситуация не такая явная. Эксперт предположил, что Руанда фигурирует в этом списке скорее для создания некой иллюзии выбора. В дальнейшем, предположил он, мы можем увидеть в пресс-релизах информацию о том, что Узбекистан отказался от приема, и поэтому всех мигрантов направят в Руанду.
Политолог считает, что в качестве стимула для стран, согласившихся разместить у себя центры депортации, Европа предложит безвизовый режим, доступ к современным технологиям и дополнительные инвестиции. Однако сам эксперт убежден, что Узбекистан на это не пойдет, так как эти бонусы не перевешивают геополитических рисков. Прием сотен тысяч мигрантов может дестабилизировать регион и подорвать его позиции как срединной силы между Россией и Западом.
«Кроме того, с точки зрения международного права, если человек получил в Европе статус политического беженца, его высылка в третью страну вряд ли законна. А ведь большинство беженцев в ЕС — именно политические. Так что я не уверен, что их вообще можно законно выслать. В целом, подобная практика не может быть полностью законной, — подытожил он. — Но в условиях, когда международное право попрано, тем, кто оказывается объектом его нарушений, приходится это терпеть».
