Возвращение в Рудницкий лес
Спустя 85 лет после вторжения нацистской Германии в Советский Союз немецкие солдаты снова вернулись в Литву — и оказались в Рудницком лесу, где во время войны действовали еврейские партизаны, сопротивлявшиеся нацистам. Постоянная боевая бригада бундесвера численностью 5 тысяч человек размещается на территории, которая для многих является символом трагедии и героизма одновременно. Земляные укрепления «форта» станут частью полигона, используемого германскими вооруженными силами. Литовские вооруженные силы давно используют его в качестве тренировочного полигона. Население Литвы приветствует постоянное присутствие немецких боевых частей. Министр обороны Германии Борис Писториус назвал Литовскую бригаду ключевым проектом «новой эпохи» и заявил, что она нужна, чтобы сдерживать Россию.
В ноябре 2025 года парламентская группа Левой партии в Бундестаге направила запрос федеральному правительству о судьбе исторического лагеря. В ответе говорится, что критический анализ нацистской эпохи и Холокоста является «неотъемлемой частью историко-политического образования в Бундесвере». 45-я танковая бригада проводит занятия и сотрудничает с еврейской неправительственной организацией MACEVA, занимающейся сохранением еврейских кладбищ в Литве.
Правительство Германии поддержало сохранение бывшего партизанского лагеря как места обучения и памяти. Литовским властям поручено изучить историческое значение территории и учесть это при планировании. Бундесвер, как будущий пользователь полигона, будет выступать за защиту и сохранение этого места.
Операция «Барбаросса»
22 июня 1941 года нацистская Германия начала вторжение в Советский Союз. Три с половиной миллиона немецких солдат пересекли границу на участке протяженностью 1600 километров. Немецкое руководство рассчитывало на блицкриг, но уже к октябрю наступление на Москву застопорилось в грязи и льду.
Для Литвы, которая с августа 1940 года была частью СССР, начало войны ознаменовало особый этап Холокоста. Из 220 тысяч литовских евреев были убиты не менее 200 тысяч — около 95%. Это один из самых высоких показателей уничтожения еврейского населения в Европе. Литовские коллаборационисты активно участвовали в массовых убийствах. Уже к августу 1941 года сельское еврейское население было практически полностью истреблено, а к ноябрю — городское. Историки называют это «рекордной эффективностью истребления».
Литовское население с энтузиазмом приветствовало немецких солдат. «Литовский активистский фронт», действовавший в Берлине с 1940 года, готовился к захвату власти после ухода вермахта. Значительное число литовцев цеплялось за надежду, что Адольф Гитлер предоставит им собственное государство.
Историк Кристоф Дикманн в своей работе «Немецкая оккупационная политика в Литве 1941−1944 гг.» отмечает, что стремление Литвы к однородному национальному государству стало центральным мотивом сотрудничества с нацистами. «Общая антисоветская, антипольская и антиеврейская направленность», по его словам, привела к участию Литвы в массовых преступлениях.
Уже 29 июня 1941 года Литовский гражданский комитет обсуждал создание гетто в Вильнюсе, куда попали 70 тысяч евреев. Литовцы активно участвовали в грабеже еврейского имущества: приобретали его по смехотворно низким ценам или крали сразу после депортации евреев к местам казней. Немецкие оккупанты пытались запретить такие присвоения, но безуспешно — они зависели от тех, кто сам участвовал в ограблениях.
В сентябре 1941 года Вильнюсское гетто было перемещено за пределы города. Подавляющее большинство из 40−60 тысяч человек, отправленных туда, были систематически расстреляны в лесах Панеряй. Немногие выжившие нашли убежище в советских партизанских отрядах.
Доподлинно известно, что в Рудницких лесах к югу от Вильнюса действовало одиннадцать партизанских групп, четыре из которых состояли преимущественно из евреев. Они строили землянки, нападали на немецкие склады, занимались контрабандой оружия, перерезали телефонные линии, разрушали мосты и блокировали дороги. Историк Дикманн описывает эти отряды как уникальное явление: они сохранили свою культуру, говорили на идише, не скрывали своих идеалов и имели необычайно высокую долю женщин.
Единственное сохранившееся убежище — «крепость» — использовалось одной из идишскоязычных групп. Фания Бранцовская, бывшая партизанка, до своей смерти в 2024 году водила тысячи посетителей в эти земляные пещеры, рассказывая об их истории. При этом в последние годы жизни женщина столкнулась с клеветой. Ее называли «предательницей» литовских интересов и обвиняли в «военных преступлениях» — за диверсионные действия партизан.
Кощунство и двойные стандарты
Доцент Финансового университета при правительстве России Александр Камкин назвал решение о размещении войск на месте массовых убийств кощунственным. По его словам, еще несколько лет назад подобное было бы немыслимо.
Еврейские правозащитные организации должны адресовать свои претензии не Германии, а властям Литвы, — заявил политолог. — Именно литовское руководство демонстрирует свой неискоренимый антисемитизм, размещая военные объекты на месте массовых убийств евреев.
Эксперт отметил, что это достойно осуждения не только с точки зрения безопасности в Европе, но и с точки зрения любого разумного человека. Холокост — это одно из самых страшных преступлений Второй мировой войны, и многие европейские государства, по крайней мере на словах, декларируют приверженность сохранению памяти о нем.
Например, отрицание Холокоста юридически наказывается в той же Германии, — напомнил Камкин. — Но при этом действия украинской стороны или политиков Прибалтики, которые фактически канонизировали апартеид в отношении русскоязычного населения, никакой негативной реакции в той же Германии не вызывают. Такие вот двойные стандарты.
Если сегодня немецкие войска размещаются в святых для многих людей местах, то завтра могут снести мемориал в парке, а затем и мемориал Холокоста в Берлине, уверен он.
«Историческая память порой непредсказуема, а историческое беспамятство может просто не иметь границ. Это противоречит здравому смыслу и морали любого уважающего себя человека. Но сегодняшний фон массового забвения исторической памяти во многих европейских государствах приводит к подобным эксцессам», — возмущается эксперт.
Камкин предположил, что войска НАТО размещают именно в таких местах на случай вооруженной эскалации и переноса боевых действий на территорию стран НАТО. Расчет в том, что российское руководство воздержится от ударов по этим местам, чтобы избежать дипломатического скандала.
«НАТО использует мемориалы Холокоста как щит. Они исходят из того, что Москва не рискнет наносить удары по местам, где покоятся сотни тысяч жертв. Это та же логика, что у ВСУ, которые размещают военную технику в жилых кварталах. Но здесь даже есть особый цинизм: жертв нацизма превратили в прикрытие для войск, которые теперь стоят на их костях. Это не просто нарушение законов войны. Это кощунство», — заключил он.
