Случайная находка
Шестьдесят лет назад, в 1966 году, Элен Плоткин, жительница пригорода Нью-Йорка, зашла в обычный комиссионный магазин в Уайт-Плейнс. Такие магазины в Америке называют thrift stores — туда люди сносят ненужные вещи, а другие покупают их за копейки в надежде найти что-то полезное.
В тот день среди потрепанных книг, старой посуды и поношенной одежды ее внимание привлекло одно полотно. Оно стояло возле стены среди гор хлама, но сразу бросилось ей в глаза. Яркие, сочные краски, смелая, почти дерзкая манера письма, — все это говорило о том, что эту картину писал не любитель, а настоящий мастер.
На полотне была изображена женщина в черном платье. Она сидела в домашней обстановке. Комната вокруг нее буквально горела синими и оранжевыми оттенками. Свет падал так, что создавалось ощущение уюта и одновременно какой-то благоговейной торжественности. Плоткин, которая в молодости получила степень бакалавра в области искусства и всю жизнь была неравнодушна к живописи, сразу почувствовала, что это не просто мазня. Ей показалось, что стиль напоминает фовизм — направление, которое она очень любила.
Она спросила цену. Продавец назвал сумму — меньше $100. Элен не раздумывая заплатила и забрала полотно домой.
Шесть десятилетий на стене
Дома она повесила картину на видное место. И следующие шестьдесят лет та провисела там, переживая смену интерьера, появление новых членов семьи, радости и печали семейной жизни. Элен часто смотрела на нее, любовалась игрой красок, размышляла о том, кто изображен на портрете. Ей всегда казалось, что эта женщина с благородной осанкой и спокойным взглядом очень похожа на Элеонору Рузвельт — жену президента Франклина Рузвельта, одну из самых известных первых леди Америки.
Но Элен никогда всерьез не задумывалась о том, что держит в руках целое состояние. Она не пыталась узнать автора, не возила картину на экспертизу. Ей просто нравилось ей обладать.
Я никогда об этом не думала, — призналась Плоткин в разговоре с NYT. — Мне просто очень нравилась эта картина.
Ее сын, 60-летний Барри, вспоминает, что мать время от времени бросала мимолетные замечания о происхождении полотна. Но ее любопытство никогда не выходило за рамки случайных фраз. Да и сам он не считал, что картина заслуживает серьезного исследования. Все изменилось в декабре 2025 года. Когда Барри гостил у матери во Флориде, ему пришла в голову мысль: а что, если запросить информацию у Google Gemini? Он сфотографировал картину, загрузил снимок в чат-бот и спросил, что тот может рассказать о ней.
Удивительно, сколько информации удалось получить в результате, — вспоминает Барри.
Gemini выдал несколько интригующих предположений. Оранжевые акценты, эстетика ар-деко, сиреневый фон, — все это, по мнению нейросети, характерные черты творчества шотландского художника Ф. К. Б. Каделла. Того самого, который входил в группу «шотландские колористы» — четырех живописцев, принесших в британское искусство фовизм и французский импрессионизм.
«Ваша мать нашла не просто картину Каделла, — написала нейросеть. — Она нашла масштабный студийный портрет его главной музы 1920-х годов».
Более того, ИИ посоветовал Барри заглянуть на обратную сторону холста. Там они с матерью обнаружили аукционную отметку, штамп и дату обработки. Gemini рекомендовал обратиться к профессиональным оценщикам и даже назвал конкретные имена: Ник Керноу и Элис Стрэнг из аукционного дома Lyon & Turnbull в Эдинбурге.
«Мечта любого аукциониста»
Стрэнг и Керноу подтвердили большую часть того, что сказал искусственный интеллект. Правда, с одной поправкой: Gemini посчитал, что на картине изображена Бетия Гамильтон Дон Уочоп — частая модель Каделла. Но специалисты определили, что это натурщица Мэй Истер. Тот самый тюрбан, который изображен на ней на этом полотне, она носит и на другой известной работе художника — «Розовое и золотое». Обе картины, скорее всего, были написаны в середине 1920-х годов.
Дополнительные исследования и технический анализ, в том числе осмотр при трех различных режимах освещения только подтвердили выводы нейросети.
«Каделл был абсолютным мастером живописи, — говорит Элис Стрэнг. — В своих картинах он снова и снова повторяет: “Я — Каделл”».
Как полотно оказалось в комиссионном магазине под Нью-Йорком? Точного ответа нет. Известно, что всего за несколько месяцев до этого лондонский аукцион Christie’s продал его за 21 фунт стерлингов (около $600 по нынешним ценам), а затем след картины потерялся.
В этом месяце найденная работа Каделла ушла с молотка на аукционе Lyon & Turnbull за 189 200 фунтов стерлингов, или $254 000. Стрэнг признается, что она и ее коллеги, возможно, смогли бы самостоятельно атрибутировать работу, но без помощи искусственного интеллекта сын Плоткин, скорее всего, никогда бы не пришел к ним в компанию.
Сама 88-летняя Элен Плоткин, которая всю жизнь преподавала искусство, не собирается тратить вырученные деньги на себя. Она планирует отдать их своим сыновьям.
«Мне ничего не нужно, — говорит она. — Это их».
Единственное ее желание — чтобы новый владелец время от времени выставлял картину на всеобщее обозрение. Ей нравится представлять, как ее внуки однажды наткнутся на это полотно в каком-нибудь музее на выставке и скажут: «О, смотрите, это картина бабушки».
