Рекордное возвращение
В 2025 году общее число беженцев и внутренне перемещенных лиц в мире составило 117,8 миллиона человек. Это на 5,4 миллиона меньше, чем годом ранее. Снижение происходит впервые за десятилетия — предыдущие годы ООН фиксировала только рост, причем нередко двузначными темпами.
Главная причина позитивной динамики — массовое возвращение беженцев и внутренне перемещенных лиц в свои страны и регионы происхождения. В 2025 году общее число возвращений выросло на 50% по сравнению с 2024 годом и превысило 14,7 миллиона человек. Это один из крупнейших показателей за всю 60-летнюю историю наблюдений Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ).
Авторы доклада ООН подчеркивают, что в большинстве случаев возвращение происходило не по доброй воле, а «под давлением усиливающихся трудностей в странах пребывания». Эта тенденция связана с сокращением программ социальной поддержки, ужесточением миграционного законодательства, ростом ксенофобии, ограничениями права на работу, угрозой депортации. В некоторых странах беженцам перестали продлевать временную защиту, лишали жилья и пособий. В других — начали массово высылать обратно, несмотря на продолжающиеся конфликты в странах исхода.
Лидерами по числу вернувшихся стали граждане Демократической Республики Конго (3,6 млн человек), Судана (3,6 млн), Сирии (3,3 млн) и Афганистана (2,9 млн). При этом важно понимать, откуда именно они возвращались. Афганцы массово поехали домой из Пакистана и Ирана, так как эти страны ужесточили миграционную политику и начали массовые депортации. Из Ирана вернулись около 1,9 млн афганцев (включая 1,4 млн беженцев), из Пакистана — около 1 млн.
Сирийцы возвращались преимущественно из Турции (556 тыс. человек), Ливана (466 тыс.) и Иордании (257 тыс.). Падение режима Башара Асада в декабре 2024 года создало иллюзию безопасности, и люди потянулись домой, несмотря на разрушенную инфраструктуру и продолжающиеся боевые действия. Суданцы возвращались из соседних стран — из Египта (406 тыс.) и Южного Судана (209 тыс.).
«В гостях хорошо, а дома лучше»
Ведущий научный сотрудник Тихоокеанского института географии ДВО РАН Юрий Авдеев считает, что люди по всему миру начинают постепенно осознавать, что дома лучше, чем где бы то ни было.
Пословица “в гостях хорошо, а дома лучше” работает всегда, — пояснил эксперт. — Человек может уехать, но рано или поздно он начинает тосковать по своему дому. Каким бы трудным ни было возвращение, многие выбирают именно его.
По словам Авдеева, возвращение беженцев — результат действия нескольких разнонаправленных факторов. Во-первых, на глобальном уровне обостряется конкуренция за рабочие места. Экономики развитых стран испытывают стагнацию, и местное население все чаще воспринимает мигрантов как угрозу своим доходам. Во-вторых, ухудшается политическая ситуация — во многих принимающих государствах растут ксенофобские настроения, миграционное законодательство ужесточается, а программы социальной поддержки беженцев сворачиваются.
«Наложение этих глобальных тенденций на традиционные проблемы мигрантов — языковой барьер, дискриминацию, бюрократические сложности с легализацией, хроническую тоску по дому — и дает тот самый “эффект выталкивания”, о котором говорит ООН. Люди понимают, что у них перспектив в чужой стране нет, а риск остаться на обочине общества слишком высок. И выбирают возвращение — даже если дома их ждут разруха и небезопасность», — пояснил ученый.
Главная загадка
Однако, подчеркнул Авдеев, в случае с Украиной ситуация прямо противоположная той, что наблюдается в Афганистане, Сирии или Судане. Там люди не возвращаются домой, а наоборот — стараются бежать при первой же возможности. И чем дальше, тем таких граждан будет больше.
Люди понимают прекрасно, что возвращение на родину для них чревато включением в эту самую мясорубку, в которую Украина сегодня вталкивает всех своих граждан, — заявил эксперт. — Независимо от того, мужчина это или женщина, старый или молодой, инвалид или дееспособный.
По данным ООН, за весь 2025 год на родину вернулись всего 139,3 тысячи украинцев. На фоне общего тренда на возвращение этот показатель выглядит мизерным.
При этом 4,4 миллиона украинских граждан остаются под временной защитой в странах Европейского союза. Это люди, которые получили право на проживание, работу, медицинскую помощь и образование. Основную нагрузку по приему украинских беженцев несут Германия (1,2 млн человек), Польша (961 тысяча) и Чехия (380 тысяч).
Авдеева удивляет, что в Россию эмигрировало лишь чуть больше миллиона украинцев, хотя географическая близость, отсутствие языкового барьера, культурная общность должно было сделать Россию естественным направлением для тех, кто бежит от боевых действий.
«По идее, к нам должно было бы приехать гораздо больше человек. А почему они не приезжают — это большая загадка. Возможно, сказывается многолетняя информационная война и антироссийская пропаганда, которая сформировала у украинцев устойчивый страх перед Россией. Возможно, играет роль страх перед мобилизацией — многие опасаются, что их здесь тоже могут призвать. А возможно, дело в том, что основная масса беженцев устремилась на Запад, где выше социальные гарантии и больше иллюзий о “светлом европейском будущем”», — уточнил ученый.
Раннее издание Politico писало, что группа стран Евросоюза рассматривает идею создать в Казахстане и Узбекистане специальные центры для содержания беженцев, чьи заявления о предоставлении убежища были отклонены.
