В апреле в России заработал портал «Время жить в России» для упрощенного переезда высококвалифицированных иностранцев. За первые девять дней 1800 человек заполнили анкеты, 170 подали полный пакет документов. Раньше привлечение специалистов было разрозненным, иностранец сам пробивался через бюрократические лабиринты и различные инстанции. Теперь этим занимается Агентство по привлечению иностранных талантов — «единое окно» для импатриантов при поддержке Агентства стратегических инициатив (АСИ). Эта идея была реализована благодаря успешному опыту Агентства «ОКА» и Якоба Пиннекера.
— Правда ли, что в основу федерального стандарта интеграции импатриантов лег именно опыт вашего агентства? Какие практики у вас позаимствовали?
— Мы начали работать по 702-му указу («Об оказании гуманитарной поддержки лицам, разделяющим традиционные российские духовно-нравственные ценности» — прим. ВФокусе Mail) и подошли к делу комплексно. Мы не просто консультируем людей о том, как правильно оформить РВП, ВНЖ, гражданство. У нас подход шире. Мы работаем с нашими переселенцами с момента заявки и до тех пор, пока не закончится легализация. Сейчас много юристов и разных контор, которые консультируют, как правильно собрать и подать документы. Но для нас это лишь один из этапов. Первый — легализация, второй — интеграция. Этим мы занимаемся уже почти два года. В этом наша уникальность. И вот здесь мы наработали серьезный опыт. Мы создали отдельную структуру, выстроили в ней систему. И, наверное, именно поэтому некоторые наши наработки попали в новый указ и новый стандарт.
— Какой этап сложнее: легализация или интеграция?
— У каждого этапа свои сложности. Если говорить о легализации, то здесь большинство компаний, которые работают в этой сфере, ограничиваются консультациями. Мы же подходим к этому иначе — мы прорабатываем полный трек от начала и до конца. И здесь очень важно понимать, что каждое обращение уникально. Казалось бы, на сайте МВД все подробно расписано: если ты соотечественник — делай так, если приехал из Евросоюза — следуй этому чек-листу. Но в реальности следовать такому чек-листу невозможно. Потому что у каждого своя жизненная ситуация. Кто-то недавно женился, кто-то развелся, у кого-то родился ребенок, у кого-то изменился состав семьи. Все эти нюансы влияют на процесс, и универсального решения просто не существует. Мы заранее прорабатываем весь трек, готовим документы, идем в МВД, согласовываем и, если нужно, вносим корректировки. И только после этого идем на подачу документов. Сама подача у нас длится не более 45 минут по предварительной записи. У нас даже есть отдельное подразделение, куда наши переселенцы заходят. Там оборудована лаунж-зона, часто приходят с семьями.
— Так система везде устроена или только в Нижнем Новгороде?
— В других регионах человек — просто один из многих. Он приходит, занимает очередь, ждет часами. Наконец его принимают, проверяют документы и почти всегда находят какую-то ошибку. Даже если человека консультировали очень опытные юристы, даже если все перепроверили по нескольку раз — все равно могут придраться к какой-нибудь мелочи. Возьмем, к примеру, Москву. Там нужно ехать за 80 километров в специальный миграционный центр «Сахарово», стоять в очереди несколько часов. Если при проверке найдут ошибку, придется приезжать в другой день и проходить всю процедуру заново. У нас этого нет. По легализации за два года активной работы у нас все четко отлажено, каждый шаг оптимизирован. Здесь я могу с уверенностью сказать, что в таком объеме, как мы, сегодня не работает никто.
— Хорошо. Документы оформили, разрешение получили. Что происходит дальше? Как именно вы помогаете с интеграцией?
— Вот здесь начинается самое интересное. Легализация — это только полдела. Человек получил документы, а что ему делать дальше? Как сделать так, чтобы он не просто жил здесь, а действительно стал частью общества? Для этого мы создали сообщество, определенное «комьюнити». Те люди, которые приехали в Нижегородскую область с нашей помощью, остаются с нами. Мы продолжаем с ними работать, поддерживаем, помогаем адаптироваться. У нас есть закрытая группа для переселенцев, есть комьюнити-менеджер, который помогает с организационными вопросами. В группе мы анонсируем мероприятия, делимся информацией — куда сходить на выходных, какие концерты или фестивали проходят в городе. Люди сами начинают собираться, знакомиться друг с другом, общаться. Это уже дает им ощущение, что они часть сообщества.
— Многие переезжают с детьми. Это, наверное, отдельная головная боль. Как устроить ребенка в школу, когда он не говорит по-русски. Как вы решаете эту проблему?
— Чтобы иностранному ребенку поступить в обычную российскую школу, ему нужно сдать вступительный экзамен по русскому языку. Представляете, какая это нагрузка для семьи, которая только переехала? Поэтому вместе со «Школой 800» мы запустили специальную программу адаптации для детей. Она состоит из трех модулей. В течение первого модуля ребята занимаются в группах, изучают культуру русского народа, знакомятся с традициями и особенностями Нижегородской области. В конце — тест на уровень А1. Второй модуль дает уровень А2. А третий, самый продвинутый, уровень В1. Этого уже достаточно, чтобы сдавать экзамены и спокойно учиться в обычной школе. «Школа 800» разрешила родителям участвовать в первом модуле. Это особенно ценно для семей из Канады и США. Знаете, они часто приезжают с очень настороженным отношением к школе. Потому что там, у них, учителя навязывают детям много того, что не имеет никакого отношения к образованию и традиционным ценностям. Родители просто перестали доверять системе. Поэтому мы даем им возможность прийти, посмотреть на нашу школу, на программу, на учителей. Убедиться, что все в порядке. А у детей с первого дня появляются наставники из старших классов — ребята, которые помогают освоиться, подсказывают, поддерживают.
— А для взрослых что делаете?
— Для взрослых мы организовали интенсивные языковые курсы на базе нескольких университетов Нижнего Новгорода. Это не просто обычные уроки, а погружение в язык с большим количеством практики, потому что людям нужно заговорить как можно быстрее. Но одними курсами дело не ограничивается. Примерно раз в месяц или раз в два месяца мы собираем наших переселенцев на тематические мероприятия. И это не просто экскурсии, а живое знакомство с культурой. Например, на Пасху мы ездили в монастырь в Нижегородской области. Люди, которые приехали из Европы или Америки, часто ничего не знают о православии, для них это темный лес. Это очень важно — не из книжек узнать, а своими глазами увидеть.
— Знакомите ли вы их не только с духовной культурой, но и со светской?
— У нас была встреча в театре оперы и балета. Но мы не просто пошли на спектакль — мы заглянули за кулисы. Нам показали, как репетируют балерины, как вручную шьют костюмы, как вообще устроен театр изнутри. Знаете, когда туда заходишь, там царит особая атмосфера — балерины репетируют движения, кто-то делает растяжку, рабочие сцены заняты своими делами. Это что-то невероятное. Мы хотели показать переселенцам, что в культуре российского народа глубоко заложено стремление к развитию. У нас любят ходить на концерты, в театры, на выставки. Не по телевизору смотреть, а вживую. То есть наши мероприятия — это не развлечение ради развлечения. Это живой и практичный подход к делу, изучение процесса в реальности и понимание каждой детали. Мы хотим, чтобы люди не просто жили здесь, а понимали — как устроена эта страна, чем дышат люди, какие у них ценности. Без этого никакая интеграция невозможна.
— Почему иностранцы вообще выбирают Нижний Новгород? Ваше агентство занимается только этим регионом?
— Агентство создано под эгидой правительства Нижегородской области, наш главный амбассадор — губернатор Глеб Никитин. Иностранцы выбирают для переезда Нижний Новгород из-за нескольких факторов. Во-первых, люди себя чувствуют здесь в безопасности. Во-вторых, мы работаем с людьми, которые обладают интеллектуальными и финансовыми ресурсами. В основном, это высококвалифицированные специалисты, предприниматели, фермеры, иногда встречаются и пенсионеры, имеющие определенные накопления. На прошлой неделе к нам приехала пара из Голландии — обоим 60+. Они невероятно крутые. Если вы считаете себя позитивным человеком, то умножьте на три и все равно сложно будет достигнуть такого уровня. До этого приехала пара из Германии, которая десять лет прожила в Италии. Сейчас они полетели обратно за домом на колесах и своими собаками и скоро вернутся сюда навсегда. В-третьих, люди, которые к нам обращаются, не хотят ехать в Москву или Санкт-Петербург. Они у себя на родине живут в маленьких городках. Для них даже Нижний Новгород с 1,2 млн жителей кажется мегаполисом. Сейчас они арендуют квартиры, но в перспективе больше половины из тех, кто приехал, переедут глубже в регион. Они уже покупают участки и строят дома. К слову, строительством занимаются немцы, которые переехали сюда раньше.
— А как вообще происходит первый контакт? Кто-то сам на вас выходит? И как вы понимаете, что перед вами тот, кто действительно нужен региону?
— Первый контакт — это заявка через наш сайт или напрямую. Люди сами находят нас, в основном через сарафанное радио или публикации в соцсетях. За два года к нам обратилось около 1350 человек. Каждое обращение мы прорабатываем индивидуально — либо через переписку, либо через телемост. Также у нас работает консьерж-сервис. Есть человек, ее зовут Рита, она приехала из Германии год и два месяца назад. Именно она обрабатывает все заявки. Почему это важно? Потому что мы говорим с людьми на их родном языке. Если обращаются немцы — на немецком, французы — на французском, англоязычные — на английском. Но дело не только в языке. Мы понимаем их культурный код. Понимаем, как у них формируется картина мира, понимаем те триггерные точки, которые влияют на решение переехать. И когда Рита говорит с потенциальными переселенцами на немецком, она с ними говорит не как переводчик, а как человек, который сам недавно прошел этот путь. Она знает их страхи, их сомнения, их ожидания. Поэтому ее задача — не просто принять заявку, а квалифицировать ее. Понять, действительно ли человек подходит: есть ли у него интеллектуальные и финансовые ресурсы, реалистично ли он смотрит на переезд, готов ли он встраиваться в нашу жизнь.
— А сколько человек из 1350 заявок в итоге переехали в Нижегородскую область?
— На сегодняшний день приехали 115 человек. Мы не гонимся за количеством. Мы отсеиваем тех, у кого «розовые очки», кто не готов к реальности. Оставляем только тех, кто действительно может принести пользу региону и кто сам сможет здесь прижиться.
— По каким критериям вы отказываете кандидатам?
— Основная задача — снять с людей розовые очки. У многих, кто хочет переехать, представление о России очень далекое от реальности. Мы честно рассказываем, как все будет на самом деле. Не боимся того, что знакомство с реальностью кого-то отпугнет. Если в процессе человек понимает, что Россия не для него, ну что ж, значит мы даем полную картину. Лучше отсеять его на ранней стадии, чем он приедет, разочаруется и уедет недовольный обратно. Наша конечная цель — сделать так, чтобы переселенцы приносили пользу Нижегородской области. Чтобы они развивали бизнес, создавали рабочие места, участвовали в экономике. А многодетные семьи помогают решать демографические вопросы. У нас, кстати, скоро родится первый ребенок. Будем отмечать обязательно! Это очень важный для нас символ. Люди не просто приехали и остались — они начали здесь новую жизнь, создают семьи, рожают детей. Вот он, настоящий показатель успешной интеграции.
— У ваших переселенцев в среднем какой возраст?
— Мы специально считали. Сначала получилось 34 года, но это не совсем отражает реальную картину. Дело в том, что у нас есть многодетные семьи, где пять-шесть детей. И их возраст сильно искажает этот показатель. Я бы сказал, навскидку, что основной костяк состоит из людей в возрасте от 45 до 55 лет.
— Как у вас организована медицинская помощь? Импатрианты оформляют ДМС или как-то по-другому решают вопросы со здоровьем?
— Да, в основном ДМС. Это платная услуга. Те, кто находится в статусе РВП — временного разрешения на проживание, живут с этим статусом три года. За это время они должны либо уехать, либо переходить на ВНЖ. Чтобы получить ВНЖ, нужно сдать экзамены по русскому языку и истории. То есть у них есть три года, чтобы не просто адаптироваться, а научиться говорить по-русски. У тех, у кого еще нет ВНЖ, есть возможность пользоваться ДМС. Это платная история, но на фоне европейских цен — это копейки. Многие иностранцы не понимают, как скорая помощь может быть бесплатной. Это для них в новинку.
— А с доступностью самой медицины как обстоят дела? Много ли клиник и больниц, где есть англоязычные специалисты?
— Если говорить про Нижний Новгород, то таких мест могло бы быть больше, их немного, но они есть. В целом мы сопровождаем переселенцев и в медицинских вопросах. Пока кейсов, чтобы кому-то потребовалась наша экстренная помощь, не было. Но если нужно — мы приедем и поможем. В Нижнем Новгороде, по отзывам наших переселенцев, есть несколько клиник, где говорят на английском языке. Не на очень высоком уровне, но как-то объясниться можно. Есть над чем работать.
— Многие ли из тех, кто переехал в Россию, нашли себе здесь работу?
— Это сейчас наша главная головная боль. Основная проблема — языковой барьер. Чтобы работать в российской компании, надо говорить по-русски. Не просто «спасибо» и «здравствуйте», а на уровне, достаточном для общения с коллегами, для понимания задач, для участия в совещаниях. Поэтому все наши переселенцы сейчас учат русский язык — абсолютно все. Но есть и вторая проблема, не менее сложная, это работодатели. Не все готовы брать на работу иностранцев. У людей стереотипы. Они видят в переселенцах шпионов, боятся, что те посмотрят, как все устроено, и уедут обратно, прихватив с собой секреты. Некоторые просто не доверяют, потому что человек говорит с акцентом или паспорт у него другого цвета. Нам приходится работать с работодателями. Объяснять, что с юридической точки зрения у этих людей есть все разрешения — они могут работать легально, платить налоги, иметь официальную зарплату. И напоминать, что человек с русским паспортом тоже может в любой момент уволиться и уехать — хоть в другой город, хоть в другую страну. Риск есть всегда, независимо от паспорта.
— Такие разъяснительные беседы помогают?
— Потихоньку. Сейчас у нас есть несколько реальных кейсов. Один переселенец живет в Москве, у него свой IT-бизнес. Мы его привезли в Нижний Новгород, показали город, познакомили с людьми. Он влюбился в регион и принял решение открыть здесь филиал. И с большой долей вероятности возглавит этот филиал другой наш переселенец, очень сильный IT-специалист. Это наш первый полноценный кейс, и он вот-вот состоится. Другой пример — переселенец из Новой Каледонии. У него очень креативная и крайне полезная идея. Через два месяца мы поможем ему открыть собственный мини-завод в Нижегородской области. Он хочет принимать на работу других переселенцев. То есть люди не просто находят работу — они сами создают рабочие места.
— То есть пока основная надежда на то, что одни переселенцы смогут трудоустроить других?
— Сложность не только в языковом барьере, но и в менталитете работодателя. Многие просто не понимают, зачем им брать «иностранца», когда есть свои. Мы планируем проводить семинары для предпринимателей, чтобы дать им полный расклад — какие плюсы и минусы, какие риски, какие возможности. Заставить работодателя невозможно и не надо. Наша задача — показать дополнительную ценность. Что этот человек приносит с собой не просто руки, а компетенции, опыт, связи. Что он может дать компании то, чего у нее нет. И тогда решение придет само.
— Как к переселенцам относятся обычные россияне?
— Буквально сегодня мне прислали письмо. Та пара из Германии, которая десять лет жила в Италии, о них я уже рассказывал. Когда я прочитал этот текст, у меня навернулись слезы. Они написали мне, что им стыдно. В Италии и Германии они слышали лишь русофобские высказывания со стороны людей, которые никогда не бывали в России, не общались с русскими, но при этом относились к целой нации с ненавистью. А здесь, когда местные узнавали, что пара приехала из Германии, они четко различали политическую повестку и человеческий фактор. Их встретили очень тепло. Был показательный случай. Они забронировали апартаменты, договорились на 16:00, но приехали только в 21:30. Никого нет. Телефоны не работают. Они начинают обсуждать, что делать — вдруг загорается свет, выходит человек и спрашивает: «Что случилось?» Понял, что перед ним иностранцы, и начал помогать. Потом подключился второй, третий. В итоге дозвонились до арендодателя, вызвали его, помогли занести чемоданы, напоили чаем, накормили. Для них это просто культурный шок. А те переселенцы, которые живут здесь, уже привыкли к такому радушию.
— За вычетом бесплатной скорой, что для переселенцев становится самым большим открытием? Что их поражает в первую очередь?
— Семья из Алабамы рассказывала, что они принципиально пользуются общественным транспортом, потому что заботятся об экологии. И каждый раз, когда они заходят в трамвай с детьми, им сразу уступают место. Казалось бы, такая мелочь, но для них непривычно. Супруги рассказывают: «Мы можем пойти на детскую площадку и спокойно сесть почитать книжки, потому что не боимся, что с детьми что-то случится. Раньше все время нужно было за ними следить».
— Они же наверняка слышали, что русские — очень душевные люди. Но когда сталкиваются с этим на практике — что происходит?
— Это правда, человек в России чересчур добрый. Душа открытая, сердце огромное. Я иногда даже шучу: надо бы чуть жестче быть, почаще «нет» говорить. Но люди здесь просто другие. Наши переселенцы с этим постоянно сталкиваются. И та пожилая пара сказала очень важные слова: «Нам стыдно за нас, европейцев. Нам очень стыдно».
— Ваш собственный опыт переезда помогает вам в работе? Вы ведь прошли через все этапы?
— Ну да. В этом месяце исполнилось ровно десять лет, как я приехал сюда. Многое, конечно, уже забыл. Но главное — я хорошо понимаю эмоциональную сторону вопроса. Понимаю, что у людей в голове происходит, когда они принимают решение переехать в Россию. Понимаю, на основании чего они это решение принимают. И еще я знаю, что их картинка России в 99,99% случаев не соответствует реальности. Поэтому мы часто говорим: «Ребята, вы хотите переехать — отлично. Закажите сначала туристическую визу, это сейчас занимает четыре дня. Приезжайте, посмотрите своими глазами не только на Нижний Новгород, но и на другие города, на другие регионы. Познакомьтесь с людьми, посмотрите на инфраструктуру. И только затем мы обсудим ваши планы». Кстати, миграционный трек сейчас стал намного проще, чем десять лет назад, когда я сам через это проходил. Тогда все было гораздо сложнее.
— Как вы оцениваете свою работу? Сколько человек в вашей команде?
— У нас почти 30 сотрудников. Здесь работают только те, кто по-настоящему верит в проект. Мы не действуем по инструкции — мы что-то придумали и сразу сделали. А когда ты постоянно генерируешь идеи и сам же их реализуешь, это требует огромной энергии. Поэтому у нас остаются только те, кто реально горит этим делом. Мы помогаем людям и надеемся, что своей работой оставим маленький, но гордый след в истории России и Нижегородской области в частности.
