— Если вы захотите поговорить с самим собой в юности, что вы скажете?
Скажу, наверное, так: Салют, Андрей. Сколько тебе сейчас? Шестнадцать? То есть ты собрался на журфак МГУ из поселка Семибратово Ярославской области. И ты думаешь, что поступишь. Могу тебе сразу сказать, ты об этом не знаешь, но ты думаешь правильно, хотя и ты очень самонадеянный парень, конечно. С этим несуразным чемоданом двинуть в Москву.
— Где искать точку опоры, если призрачно все в этом мире бушующем?
Зачем тебе это? Что это такое? История успеха? Тебе это надо? Видимо, тебе надо быть более уверенным в себе. А уверенность эту взять ниоткуда. Вообще ниоткуда. Ты сейчас не сомневаешься только в одном, что хочешь быть журналистом. Во всем остальном, я очень хорошо помню, сомневаешься. В себе, в людях вокруг тебя, в стране, которая скоро закончится. Так что ты, получается, в ней, по крайней мере, не зря сомневался.
— О чем вы могли бы жалеть с высоты своего возраста?
Советского Союза больше нет. Очень давно, и это тоже для тебя новость. Ты вроде все будешь делать правильно, Андрей. И на журфак поступишь, что кажется сейчас невероятным. И будешь писать то, что считаешь нужным.
А это, между прочим, еще более невероятная штука, и даже жалеть вроде бы не о чем будет. И захочешь даже, что если что, чтобы снова все было так же, если бы, допустим, пришлось пройти снова этот путь.
— В чем секрет успеха, по-вашему?
Уверенности и личной свободы, внутренней, даже если не хватает внешней, — это то, что всегда должно быть с тобой. Тогда и придет успех. Я, правда, не считаю, что к тебе пришел успех, Андрей, даже после 50 лет — ты, например, лет в 12, опять очень хорошо помню, пытался уже написать роман. Пытался же, выписывал характеры одноклассников в большую общую коричневую тетрадь. Я тебе открою секрет, Андрей. Ты до сих пор роман не написал. Ни этот, ни какой-нибудь другой.
— Ваше главное напутствие тому мальчику…
Надо поспешить. Это я говорю и себе сегодняшнему, и тебе, 16-летнему. Спешить надо. Это, может быть, вообще самое главное. Спешить. Потому что 16 лет-то пролетели. Это очень и очень много — можно так и не успеть. Вот это чувство пусть и преследует тебя всю жизнь. Вот это то, чего по-настоящему стоит бояться. А главное, ты, Андрей Иванович, не относись серьезно к тому, что сейчас слышишь, и это уже почти тост. Значит, надо заканчивать.
