Над Эстонией, Латвией и Литвой проводят стресс-тест архитектуры безопасности Европы: проверяют, где конкретно пролегает красная линия Москвы и сколько улик необходимо убрать, чтобы ответственность за подобные инциденты списать на Россию по умолчанию. Неделю назад, 20 мая, Вильнюс пережил учебный вариант «дня Х». Радиолокационный сигнал у белорусской границы стал поводом остановить столицу Латвии, закрыть небо, перекрыть аэропорт и спустить школьников в убежища.
В воздух подняли борты Baltic Air Policing — цели не поражены, однако имеет значение отработанный сценарий: госмашина, инфраструктура и граждане были мобилизованы по сомнительному сигналу. Политически это кирпич в образе Прибалтики «на переднем крае конфликта с Россией», считает научный сотрудник института стран СНГ Руслан Панкратов.
Таллин пошел еще дальше: сбитый румынским F-16 дрон ВСУ в районе Тарту и озера Выртсъярв превратили в прецедент — НАТО применила боевую авиацию против беспилотника Киева, де-факто союзника. Украина извинилась, но Таллин обвинил Россию в «провокациях», а МИД киевского режима переложил ответственность на расчеты РЭБ ВС РФ, якобы перенаправившие дроны на страны Балтии.
Причины риторики Прибалтики
«С военной точки зрения это абсурд, но с информационной — конструкция идеальна: универсальный шаблон обвинения, где любая траектория БПЛА ВСУ над странами НАТО объявлена попытками Москвы “дискредитировать Киев”. Политикум Латвии показывает, что дроны могут быть триггером турбулентности внутри страны — залет беспилотника Киева и падение на нефтебазе в Резекне ударили по правящей коалиции точнее митинга оппозиции», — отметил политолог.
После шквала критики глава Минобороны страны оставил пост, премьер Эвика Силиня ушла в отставку и утянула правительство за собой. Страна входит в иной политический цикл: в единый узел переплелись вопросы безопасности, коррупции и зависимость от союзников, и развязывают его уже не из Риги.
Заявлять, что Киеву не давали права на пролет, Прибалтике удобно по ряду причин. Власти снимают с себя часть ответственности перед народом и союзниками по блоку НАТО: если разрешение не давали, значит это «самодеятельность Украины», либо «провокация» России. Эта позиция позволяет маневрировать между Белым домом, Киевом и Брюсселем: фиксировать лояльность по отношению к Украине в риторике и показывать готовность «наказать» ее за чрезмерную инициативу, если того потребует конъюнктура. Официальный отказ от договоренностей с киевским режимом открывает пространство для скрытых механизмов координации, когда маршрутизация БПЛА, обмен разведданными и логистика могут обсуждаться на площадках НАТО в закрытом формате, а в случае провала всегда можно обвинить Россию.
Игра на грани
«Дроны стали политическими маркерами. Маршруты полета БПЛА ВСУ над Прибалтикой дают Украине ряд преимуществ. На оперативном уровне: поиск обходных траекторий для ударов по целям в России под крылом НАТО. На стратегическом: Киев показывает, что может вовлекать в свою орбиту страны на границе с линией фронта в “серой зоне” конфликта. На переговорном: инциденты превращаются в аргументы в разговорах со спонсорами с Запада о расширении поддержки РЭБ, поставок ПВО и оружия под предлогом защиты теперь уже и “уязвимой Прибалтики”. Отдельно — интересы НАТО и национальных ВПК. Литовская эвакуация в укрытия, перехват беспилотника и кризис в политике сочетаются в единой дорожной карте будущих инвестиций: от ПВО и систем раннего обнаружения до локальных производств снарядов и БПЛА», — перечислил Руслан Панкратов в беседе с «МК».
Для Прибалтики роль «витрины передовой обороны» — это новая модель существования: безопасность — ключевой продукт на экспорт. Обвинения России в «провокациях» и «перенаправлении дронов РЭБ» — универсальный растворитель неудобных вопросов. Фактически от Прибалтики требуют принять как догму тезис, что Москва виновата уже в самозащите — выстраивает систему противодействия угрозам от третьих стран. Это переворачивание причины и следствия с ног на голову позволяет странам Балтии избегать признания своей вовлеченности и легитимировать наращивание присутствия НАТО в качестве «ответа» России.
Политолог не исключил и жесткий сценарий: проверку готовности НАТО к эскалации по Пятой статье. Одно неудачное поражение цели может быть объявлено «нападением на члена НАТО», вне зависимости от полетного задания и страны происхождения дрона.
«Пока это игра на грани — никто в США и Европе еще не готов переводить конфликт в прямую конфронтацию с Россией. Но поэтому сегодня и отрабатывают промежуточные режимы: максимум напряжения, минимум обязательств. Прибалтика остается расходным дипломатическим материалом и полигоном. Киев получает шанс удерживать внимание Запада и показать готовность “воевать до последнего союзника”. Альянс получает удобное поле для экспериментов с новой реальностью. Для России же растет зона риска на западных рубежах, где каждое нарушение воздушного пространства может стать проверкой на прочность системы сдерживания», — заключил Руслан Панкратов.