Ложное благополучие
Согласно данным, которые 20 мая обнародовал замглавы Главного управления по противодействию экстремизму МВД России Александр Богданов, типичный нападающий на школу — это отнюдь не выходец из неблагополучной среды. Парадоксальным образом чаще всего такие подростки воспитываются в полных семьях, живут в комфортных условиях, не знают финансовых проблем и внешне выглядят абсолютно благополучными.
В 2025 году в девяти российских регионах произошло 11 нападений на школьников и учителей. Еще в 15 субъектах страны сотрудникам правопорядка удалось предотвратить 21 подобное преступление, не допустив трагедии.
Нам потребовалось заглянуть поглубже для более детального понимания факторов, которые, как часто считается, толкают к подобным трагедиям, — заявил Богданов на форуме “Антитеррор”. — Анализ показал, что в подавляющем большинстве случаев это дети проживают в благополучном жилье. Их родители трудоустроены. Иногда сами работают в педагогической сфере либо даже являются сотрудниками правоохранительных органов.
По данным МВД, эти подростки, как правило, учатся удовлетворительно, не пропускают занятия, получают положительные характеристики, не конфликтуют со сверстниками и не стоят на учете. Именно поэтому они находятся вне поля зрения — в «слепой зоне», пока не случается трагедия.
«Все проблемы выходят из семьи»
Член экспертного совета родительской общественности Департамента образования Москвы Виталий Мусиенко в беседе с ВФокусе Mail рассказал, почему внешнее благополучие не спасает от трагедий, а порой даже усугубляет ситуацию.
«Корень зла — отсутствие настоящего внимания к ребенку и полная бесконтрольность, — заявил Мусиенко. — И здесь внешнее благополучие ровно ни о чем не говорит. Можно жить в полной, обеспеченной семье, иметь отдельную комнату и новейший телефон, но при этом быть абсолютно одиноким. Родители могут закрывать все материальные потребности, но не могут купить время, которое нужно потратить на разговор по душам, и доверие, которое нельзя приобрести деньгами. В результате дети оказываются предоставленными сами себе на постоянной основе».
Эксперт подчеркнул, что проблема напрямую связана с нежеланием самих родителей влиять на ситуацию. Многие мамы и папы либо не видят тревожных сигналов, либо предпочитают закрывать на них глаза, списывая все на переходный возраст, усталость или «влияние улицы». По словам Мусиенко, сегодня профилактические мероприятия порой нужны не столько подросткам, сколько их родителям.
Родители словно забыли, что существует Гражданский кодекс, а в нем черным по белому написано: ответственность за воспитание детей лежит именно на них, — отметил Мусиенко. — Однако сегодня многие мамы и папы искренне убеждены, что виноваты все вокруг: детский сад недоглядел, школа недодала, кто угодно, только не они сами. Я думаю, что беда кроется в этом родительском самооправдании.
Когда живое общение в семье дает трещину, ребенок оказывается в ситуации, когда ему не к кому обратиться. Даже если его что-то тревожит, он не идет к родителям, потому что мамы и папы уставшие и не всегда могут адекватно отреагировать на просьбу поговорить.
«Как мы обычно поступаем? Сами знаете: ребенок подходит, хочет поговорить, а мы уставшие, занятые. И что мы говорим? "Займись чем-нибудь, поиграй, посиди в интернете, в телефоне". То есть мы сами, своими руками, отталкиваем детей. И в итоге они живут не в реальном мире, а в компьютерах, в телефонах. А потом удивляемся, почему их вербуют через те же самые гаджеты, почему они попадают под влияние и совершают неправомерные действия. Да потому что наши дети брошены! Потому что им не хватает самого главного — настоящего внимания взрослых», — уверен эксперт.
Перегруженные учителя и нехватка психологов
Мусиенко обратил внимание, что проблема касается и самой системы образования. Педагоги сегодня настолько завалены бумажной работой, отчетами, электронными журналами и бесконечными проверяющими инстанциями, что у них физически не остается ни времени, ни душевных сил на живое общение с детьми.
У нас преподаватель загружен настолько, что, чтобы что-то заработать, он должен брать на себя полторы или две ставки, дополнительные мероприятия. И естественно, на детей всегда не хватает сил, — высказал мнение эксперт.
Кроме того, полагает Мусиенко, в школах катастрофически не хватает психологов. Как минимум один специалист должен работать на один корпус, а не быть разбросанным по нескольким зданиям. Проблема усугубляется тем, что молодые психологи, приходящие после вузов, не обладают жизненным опытом, необходимым для беседы с несовершеннолетним.
А здесь порой нужно не анкеты проводить, опросы и галочки какие-то ставить, а нужен душевный разговор, чтобы услышать ребенка, услышать его проблему. И получается, что здесь мы тоже не дорабатываем, — заключил он.
Решить эти проблемы, по мнению Мусиенко, можно только комплексно, но начинать нужно с главного.
Нужно повернуться лицом к детям и наконец выполнить те указания, которые дает президент, в частности, по снижению бюрократической нагрузки на учителей.
Кроме того, эксперт затронул еще одну острую проблему — кадровый голод в полиции. Подразделения по делам несовершеннолетних теряют профессионалов, которые годами нарабатывали опыт, а их место занимают молодые сотрудники, совершенно не готовые к тонкой, психологически сложной работе с подростками.
«Надо любить свою работу, профессию. Но здесь есть опасный перекос. Сотрудники подразделений по делам несовершеннолетних порой настолько погружаются в работу, что перестают замечать собственных детей. Они сутками пропадают на вызовах, ведут трудных подростков, разбираются в чужих семейных драмах, а их собственные ребята остаются без внимания, без родительского тепла. Получается парадокс: мы спасаем чужих детей, рискуя потерять своих», — подытожил Мусиенко.
