Негативный тренд
В московских СИЗО установлен новый рекорд по количеству несовершеннолетних заключенных. На сегодняшний день за решеткой находятся 105 подростков, из них четыре девочки. Мальчики содержатся в СИЗО № 5, девочки — в СИЗО № 6. Еще недавно в первом было всего 16 подростков, а во втором — ноль, что было «настоящим успехом общества и государства, школы и правоохранителей в работе по профилактике», отмечает член СПЧ Ева Меркачева. По ее словам, в регионах ситуация аналогичная — число подростков в СИЗО растет по всей стране.
Меркачева называет несколько причин нынешнего отката. Во-первых, подростков чаще вовлекают в преступления взрослые. Во-вторых, практически не осталось бесплатных секций и кружков, поэтому досуг подростки проводят в интернете. В-третьих, родители не уделяют детям достаточно времени и внимания — в том числе по объективным причинам. Также на ситуацию влияет отсутствие правовой грамотности и распространение наркотиков.
Кроме того, правозащитница обращает внимание на изменения в законодательстве. «Появилось много статей, за которые уголовная ответственность уже с 14 лет, — пояснила она в беседе с ВФокусе Mail. — Помимо тех, которые были раньше, добавились дополнительные, в том числе недавно добавили диверсию».
Охота на доверчивых
Отдельная и, пожалуй, самая тревожная проблема — это втягивание подростков в преступления через интернет и по телефону. Член СПЧ Ева Меркачева отмечает, что речь идет не просто о случайных звонках, а о хорошо отлаженной технологии психологического воздействия.
«Подростков в силу их повышенной внушаемости и доверчивости реально втягивают кибермошенники в разного рода преступления. Они идут на поводу у злоумышленников, не осознавая последствий. Им кажется, что они выполняют безобидные просьбы или помогают “полиции” поймать преступников. А потом им вменяют мошенничество, теракты, диверсии. Количество именно таких подростков по всей стране резко выросло», — заявила она.
При этом, подчеркивает правозащитница, феномен кибервлияния остается малоизученным. Специалисты пока не могут дать точного ответа, почему подросток, который в обычной жизни не нарушает закон, под воздействием телефонного звонка готов выполнять любые, в том числе преступные просьбы злоумышленников.
К сожалению, никто не застрахован от того, что кибермошенник заставит что-то сделать — вынести свое добро, а потом еще и из чужой квартиры что-то вынести, — предупреждает Меркачева. — Эти истории в большей степени касаются самых незащищенных, и подростки среди них.
Правозащитники настаивают на том, что необходима масштабная разъяснительная работа в школах и семьях, а также пересмотр практики избрания меры пресечения в отношении подростков, ставших жертвами манипуляции. Но пока, констатирует Меркачева, ситуация только ухудшается: количество таких уголовных дел растет, а подростки продолжают пополнять ряды обитателей СИЗО.
Почему не работает профилактика
Меркачева считает, что система профилактики в ее нынешнем виде не работает, так как она в основном заточена на подростков, которые сбегают из дома, бродяжничают или имеют незначительные проблемы в школе.
Если случается что-то более серьезное, сразу стараются завести уголовное дело, а не решить конфликт, — заключает правозащитница.
Она настаивает на необходимости медиации — чтобы подростки могли мириться между собой и урегулировать конфликты с взрослыми, не доводя дело до суда и тем более до СИЗО.
Однако нерешенным остается и другой аспект: подростки часто просто не знают, как правильно действовать при получении странного звонка или SMS. «Эта история показала кризис доверия, — уверена член СПЧ. — Подростки не доверяют взрослым, учителям, школьным психологам и слепо выполняют указания мошенников, хотя могли бы позвонить и спросить у мамы или папы. Но они все это скрывают». Выводов, по ее мнению, нужно делать много — на всех уровнях, в первую очередь на уровне семьи, а затем уже на уровне школы и общества в целом.
Особую тревогу вызывает и само законодательство. Меркачева обращает внимание на парадоксальные, на первый взгляд, нормы: «Если юноша 16 лет скачал в интернете порнографическую картинку и показал ее подростку 12 лет, ему грозит срок, в том числе лишение свободы. Он считается педофилом, хотя разница между ними может быть всего 2−3 года».
При этом следствие, как правило, настаивает на самых жестких мерах, а суды, опасаясь отказать обвинению, идут у него на поводу. «Статьи предусматривают наказание от пяти лет лишения свободы, преступление считается тяжким, и автоматически избирается мера пресечения в виде заключения под стражу», — резюмирует правозащитница.
В результате подросток, не успевший осознать последствий своего поступка, оказывается в СИЗО, а его дальнейшая судьба, по сути, предрешена обвинительным уклоном всей системы. Исправить эту ситуацию, по мнению Меркачевой, можно только комплексными изменениями — от пересмотра уголовно-правовых норм в отношении несовершеннолетних до реальной, а не формальной профилактики и восстановления доверия между детьми и взрослыми.
