Начало XX века ознаменовалось в России подъемом революционного движения, частью которого стал первомай. «Маевки» проходили едва ли не тайно за городом в лесу – собрания революционеров маскировались под народные гулянья. Эти маевки в конце концов и выросли в многотысячные стачки и демонстрации, которые, конечно, не были согласованы с властями, и разгонялись казаками. Как же все это было? Обратимся к советским писателям.
1 мая в романе «Мать» Максима Горького: реальный первомай
Советский писатель Максим Горький, которого прозвали «буревестником революции», в романе «Мать» так описывал подготовку к 1 мая в дореволюционной России: «Жизнь вскипала». Перед первомаем в промышленном городке, где жили герои, по ночам кто-то расклеивал листовки с призывами к рабочим идти на демонстрацию. Недовольные полицейские срывали листовки и расставляли по перекресткам шпиков – соглядатаев.
Рабочим нравилось на это смотреть – они чувствовали «бессилие властей».
В решающий день сын матери Павел нес красное знамя и очень гордился этим. Демонстрацию рабочих встречали «полоски штыков» и разгоняли полицейские. Но все дело в нюансах, которые передает писатель.
Пропагандист Егор, склонявший рабочих к стачке и демонстрации, сначала всерьез обсуждает вооруженную демонстрацию, а когда рабочие отказываются от оружия, предлагает надеть тяжелые сапоги – потому что будет «замес».
Когда организаторы демонстрации выходят на улицу, слышатся следующие реплики: «Вот они, воеводы…», «Нам неизвестно, кто воеводит…» – то есть некоторые рабочие прекрасно понимают, что все затевается с какой-то целью, и истинные организаторы находятся на самом деле где-то выше.
Один из героев Горького Федя Мазин прибегает с вестью, что люди выходят на улицу. «Зашевелился народ! Лезет на улицу, рожи у всех – как топоры!». Точное сравнение.
Одну из главных ролей в организации незаконной демонстрации играет еще один герой Горького – Хохол. Выйдя на улицу, он тут же начинает оскорблять полицейских, едущих верхом, явно провоцируя беспорядки: «Посадили свиней на лошадей, а они хрюкают!».
Зачинщики прикрываются крестным ходом, который они якобы идут, но при этом вместо хоругвей разворачивают красное знамя. Никакой святости в демонстрантах нет. Горький пишет о потоке «годами накопленной злобы» и матерных выкриках. «Но и злоба темная, слепая злоба раба, шипела змеей, извиваясь в злых словах, встревоженная светом, упавшим на нее».
Песня «Вставай, поднимайся, рабочий народ!» быстро сменяется «Вы жертвою пали в борьбе роковой».
Далее полицейские знамя забирают, знаменосца задерживают, улицу – очищают от народа. Зачинщики добиваются своих целей — они становятся той самой жертвой, которая, по их мнению, рано или поздно должна взорвать ситуацию.
1 мая в рассказе Александра Серафимовича «Маевка»: первомай-пропаганда
В рассказе «Маевка» советский писатель Серафимович рассказывает о мрачном существовании шахтеров, которые не выходят из забоев по 18 часов. Они проводят всю жизнь в темноте, экономя керосин в лампах, потому что его выдают по норме. На сон и на то, чтобы взглянуть на солнце, у них остается 6 часов в сутки. Но и на солнце они не смотрят, а идут прямиком в трактир. Окружающий мир ужасен и мрачен. В этой темноте белеют кости замученных царем и попами пролетариев, вокруг стоят виселицы, а крест Серафимович называет «средством угнетения».
Для шахтеров революционная маевка в лесу, на которую они – темные люди – попадают, чтобы «нажраться», становится светом в окне, открытием и удивлением.
«Степка разинул рот и глядел не мигая: началось совершенно непонятное. Из всего он понял одно. У французов, у немцев, у англичан – то же самое, еще хуже. Так же рабочий народ нудится и корчится».
Маевку Серафимовича разгоняют казаки, один из них дважды бьет Степку нагайкой по спине, рассекая новую рубаху, после чего Степка сам становится агитатором, и его выгоняют с забоя, чтобы не мутил рабочих. Забастовочное движение растет и становится многотысячным.
Впервые этот рассказ был передан по радио в 1930 году.
1 мая в рассказе Владимира Кириллова «Первомайский сон». Фантастический первомай
Поэт Владимир Кириллов в 1921 году описал 1 мая в фантастическом рассказе «Первомайский сон», в котором его герой попадает из революционной России в 1999 год. Его герой накануне 1 мая обдумывает речь, которую ему завтра нужно сказать на собрании в клубе «Красная звезда». Вспоминая первомай до революции, он видит те же картины: сходки рабочих и непременных казаков с плетками. Он засыпает и видит сон, в котором оказывается в сказочном белом городе будущего во время первомая. Герой встречает там девушку необыкновенной красоты и ума, которая объясняет ему, что происходит:
«Да, да, этот праздник так красив и чудесен. Он не уступит недавнему празднику Победы Всемирной Коммунистической Революции!» – говорит она.
В этом новом мире, где продолжают чтить 1 мая, люди разговаривают по радио с марсианами, воскрешают мертвых в моргах, поезда ходят по всей стране по трубам с вакуумом, а над демонстрацией плывут летающие корабли. Здесь работают только по 4 часа, а дорога до работы занимает всего 10 минут.
Единственное, что остается прежним в Москве 1999 года – это Кремль.
«Многотысячный людской поток заливал площадь. Дрожала и переливалась солнечная зыбь цветочного моря, на нем как бы качался причудливый собор Василия Блаженного. А там, где когда-то сотнями торговых фирм выползал на площадь Китай-город — пел и кричал о победе пролетариата величественный Пантеон Революции. Ни колонн, ни статуй, ни мраморной облицовки. Стекло, гранит и сталь. То, о чем мечтали немногие в наши дни, здесь было воплощено в совершенстве... Здание венчала башня... напоминавшая тысячи мускулистых рук, державших голубой, вращающийся глобус — символ всемирного торжества труда…
Девушка называет революционеров прошлого героями и титанами. Вот правда, зовут ее почему-то Мэри.
1 мая в рассказе Льва Нелюбина «Красный мак». Немного лукавства
Советский писатель Лев Нелюбин в автобиографическом рассказе «Красный мак» описывает эпизод, когда полиция задерживает гимназистов, которые весенним пригожим деньком собираются в парке. Они гуляют по парку, потом катаются на лодках и возвращаются домой в хорошем расположении духа. Причем идут рядами, лацканы пиджаков украшены маками, а поют они «Дубинушку».
Из участка учащихся выручает инспектор гимназии.
Описание участка, конечно же, несет негативный характер: в каталажке сесть можно только на пол, городовой пьян, а школьники до этого якобы и не знали, что такое 1 мая, а узнали о правзднике, благодаря полиции.
1 мая в рассказе Сергея Гарина «Товарищ Адриан». Неожиданный полицейский
Этот рассказ был написан Гариным в 1922 году. В нем Гарин противопоставляет рабочих – конечно же, честных, сильных и волевых людей, подлым и коварным полицейским. Главный герой – рабочий литейного цеха Андриан должен на первомае встретиться лицом к лицу с полицейским приставом подполковником Севрюгиным. Севрюгин спит и видит умилительные сны о том, как стал градоначальником. На дворе весна, а в душе пристава – осень. Он хочет арестовать Адриана, но не может – потому что пристав чтит закон.
Добраться до Адриана на демонстрации ему не дают рабочие – они плотной толпой окружают зачинщика. Рабочих разгоняют казаки, но приставу от этого легче не становится, потому что он чувствует приближение революции.
1 мая в стихах поэтов: и пропаганда тоже
Не отставали от прозаиков и поэты. Они воспевали праздник, всячески осуждали капиталистов и радовались их скорой смерти. Вот, например, строки пролетарского поэта Сергея Городецкого:
«Старый ткач знамен победных –
Первомай идет к станкам
Платье счастья ткать для бедных,
Саван смерти – палачам.
Долго ль нянчиться нам с ними?
Колба мира на парах!
Первомай, рабочий-химик
Превратит буржуев в прах!»
А вот как воспринимал первомай поэт и революционер Феликс Волховской.
«Первое мая! Первое мая!
Сломаны цепи зимы!
Братья, природы завет соблюдая,
Освободимся и мы!
Прочь ты, терпение вьючной скотины,
Глянем, как люди, кругом…
Дружно! Расправим могучие спины,
Полною грудью вздохнем!..
Братья, нас много; их — горсть лишь ничтожная,
И перед нами весь мир!
Правда за нас! Наша сила — надежная!..
В бой, как на праздничный пир!»
Ну и наконец, революционер Иван Каляев воспевал первомай как основной инструмент борьбы с эксплуататорами.
«Наш хозяин тароватый
На увертливую ложь
Соблазняет нас приплатой,
Посулив нам лишний грош...
На посул его лукавый
Мы дадим один ответ:
Славься, праздник величавый!
В этот день работы нет!
Между прочим, сам Каляев не работал на заводе ни дня. Он был сыном полицейского и с младых лет стал террористом. Участвовал в покушении на министра внутренних дел России Вячеслава Плеве и убил Великого князя Сергея Александровича. Это ему супруга князя, будущая русская святая княгиня Елизавета передала Евангелие перед казнью. Это он восклицал, что убил человека, чтобы на победить все зло в мире, на что княгиня ответила, что теперь «Зла в мире стало больше».
Верить или не верить всем этим изображениям первомая, каждый решает для себя сам. Самое реалистичное изображение, без сомнения, у Горького. Часть других авторов пишет то, чего от них ждут, а часть – в особенности тех, кто сам принимал активное участие в разрушении Российской империи – используют прозу и поэзию как агитплощадку.
