Книга историка-москвоведа Виталия Калашникова написана в рамках совместного проекта с ГлавУпДК при МИД России — Главного производственно-коммерческого управления по обслуживанию дипломатического корпуса, истории которого автор кратко касается во введении с несколько сказочным интригующим названием «А началось всё с царского подарка…». Имеется в виду добротное здание, которое гостеприимный Иван IV предоставил английской дипмиссии на престижной улице Варварка и тем самым заложил традицию размещать иностранные посольства в отборных архитектурных шедеврах. Критик Лидия Маслова представляет книгу недели специально для «Известий».
Виталий Калашников’Тайны посольских особняков"
Москва: Эксмо, 2026. — 288 с.
Сказовая задушевная интонация (с разогревающими фразочками вроде «Пара мгновений — и вы всё узнаете») присуща всей книге Калашникова, где подробно описаны 16 уникальных московских зданий, находящихся в ведении ГлавУпДК. К тому, чтобы вжиться в роль сказочника, Калашникова естественным образом подталкивает поражающее воображение убранство особняков, в которые не так-то просто проникнуть простому смертному — ему остается лишь любоваться мифическими существами и сказочными героями на фасадах.
Рассказ о том, что происходило внутри этих зданий, включая стадию строительства и отделки интерьеров, Калашников начинает с бурной истории особняка на Пречистенке, 20, где сейчас как раз и располагается ГлавУпДК, а изначально проживал герой эпохи дворцовых переворотов и фаворит Екатерины II Иван Орлов. Глава об этом здании называется в честь более позднего обитателя — «Дом генерала Ермолова»: легендарный герой Отечественной войны 1812 года провел здесь последние 10 лет жизни, до 1861 года, и успел проконсультировать Льва Толстого, задумавшего роман о декабристах (из которого впоследствии подучилась эпопея «Война и мир»). В этой главе сказочная манера повествования на время уступает место сериальной. По мнению Калашникова, «биография этого особняка тянет на эпический сериал объемом в несколько сезонов», где самые динамичные эпизоды связаны с послереволюционным периодом, когда сюда ненадолго вселилась Айседора Дункан с Сергеем Есениным и своей хореографической школой (демократичная американская «босоножка» пыталась бороться с имперской роскошью, завесив люстры шалями и накрыв слишком дорогой паркет коврами).
Фото: ЭксмоВиталий Калашников «Тайны посольских особняков»
Танцовщицы, балерины и прочие служительницы Мельпомены неоднократно возникают на страницах книги и украшают жизнь владельцев роскошной недвижимости наряду с мраморными колоннами, ажурными решетками и изысканной лепниной. В том же особняке на Пречистенке удалось пожить приме-балерине Большого театра Александре Балашовой, из-за которой очередной домовладелец — купец Алексей Ушков — развелся с предыдущей женой. До развода из-за увлечения актрисой МХТ Марией Андреевой не дошло дело у Саввы Морозова, владельца готического особняка на Спиридоновке, записанного, как это было тогда принято, на супругу и потому известного как особняк Зинаиды Морозовой. После гибели мужа вдове начал мерещиться призрак Саввы Тимофеевича, поэтому она продала дом Михаилу Рябушинскому, который тоже вскоре обзавелся балериной: «без ума влюбился в замужнюю танцовщицу Большого театра Татьяну Примакову и так же, как Морозов, добился развода своей дамы сердца и женился на ней наперекор мнению друзей, родственников и всего старообрядческого сообщества».
Впрочем, больший интерес вызывают в книге Калашникова всё-таки не плясуньи, актрисы, литераторы и прочая богема, гостившая в купеческих хоромах, а сами создатели архитектурных шедевров. Прежде всего, это «русский Гауди» Федор Шехтель, не совсем легально построивший особняк Зинаиды Морозовой: «Накануне его отчислили из Московского училища живописи, ваяния и зодчества с запретом возводить дома в черте города. Потому документы на Морозовский особняк за архитектора подписывал его помощник Иван Кузнецов». Отдельная глава с заголовком «Дом, где рождались шедевры», посвящена особняку самого Шехтеля в Ермолаевском переулке: «Здесь Шехтель возвел даже не дом, а микрогород, или, как порой бывало в Средневековье, город-крепость. Башня донжон, окошки-бойницы, щипцовая крыша». Сам архитектор о своем многоликом «всефасадном» творении отзывался не без самоиронии, например, в письме Чехову: «Построил избушку непотребной архитектуры, которую извозчики принимают то ли за кирху, то ли за синагогу».
Среди самых ярких и самобытных последователей и учеников Шехтеля выделяется Александр Зеленко, сначала развернувшийся в Самаре, а в Москве построивший доходный дом Лоськова. Это здание, украшающее Мансуровский переулок, выглядело необычно даже на фоне смелых архитектурных экспериментов начала ХХ века. Однако, в отличие от самарцев, гордившихся архитектором, который превратил волжский город чуть ли не во «второй Париж», заносчивые москвичи Зеленко не поняли и обзывали его северный модерн чухонским, а самого зодчего за глаза — Сашкой Зачухонским. Гораздо большей благосклонностью в Первопрестольной пользовался создатель более 15 московских проектов Николай Фалеев, «красавчик-франт с идеально зачесанными назад волосами и подкрученными на концах усами», избегавший вычурной готики и чересчур новаторского модерна. Особняк Фалеева в Гагаринском переулке привлекал внимание диковинными грифонами-флагодержателями и крылатыми львами на крыше, а в советское время приобрел известность как резиденция четы Стивенсов, организовавших тут богемный салон и имевших репутацию шпионов.
Один из существенных персонажей книги — унаследовавший шотландскую фамилию от отца уроженец одесского пригорода Вильям Валькот, активный участник инвестиционного проекта Саввы Мамонтова по строительству и продаже уже готовых особняков. Об этой мамонтовской затее в книге говорится неоднократно, она прослеживается вплоть до ареста предпринимателя в 1899 году, когда его Северное домостроительное общество «распалось, не успев подарить городу прекрасные особняки». Однако выпавшее из рук Мамонтова строительное знамя подхватил другой промышленник — Яков Рекк, заказавший тому же Валькоту сразу два проекта «в одном переулке с интригующе-инфернальным названием Мертвый» (ныне — Пречистенский). Оба получившихся особняка —Якунчиковой и Гутхейля — отражают влияние заграничных архитектурных веяний: «Еще никогда Лондон и Париж не были так близки, как здесь. Это в реальности европейские столицы разделяют больше трех сотен километров и воды пролива Ла-Манш, а тут, в Пречистенском переулке, между ними нет и 15 метров».
Но самая загадочная фигура в архитектурной экскурсии Калашникова — это, безусловно, корифей московского модерна Лев Кекушев, уже в силу данного родителями имени имевший веские основания, подобно Фалееву, украсить свой дом львиным изваянием. Внезапное исчезновение трехметровой статуи льва с фронтона кекушевского особняка на Остоженке, а потом ее триумфальное возвращение во время реставрации в 2017 году, в книге описано подробно. А вот в биографии самого архитектора многих важных подробностей давно недостает. Сначала еще молодой, но уже «безумно талантливый» Кекушев упоминается в главе о доме Коробковой на Пятницкой (известном как «лавандовый замок»), потом в связи первой московской постройкой в стиле модерн — особняком Листа в Глазовском переулке.
«Взлет Кекушева на профессиональный олимп был подобен взрыву сверхновой звезды», — пишет Калашников в начале главы «Секрет главного московского льва» о построенном Кекушевым для своей семьи особняке на Остоженке. В самый активный период своей жизни Кекушев нарасхват и едва успевает сдавать заказы. «Лев — царь зверей, Лев Николаевич — король среди архитекторов своей эпохи», — проводит аналогию Калашников, перед тем как перейти к печальному рассказу о таинственном исчезновении успешного и востребованного архитектора. О финале его жизни остается только строить предположения да утешаться, глядя на оставшийся после него объект культурного наследия федерального значения: «Дата смерти и место погребения Льва Кекушева до сих пор не раскрыты, и это лишь добавляет притягательности его фигуре. Памятника мастеру тоже нет, но лучше всяких монументов заслуженные почести воздают его здания, среди которых как маяк возвышается особняк на Остоженке со львом на крыше».
