Йемен официально вступил в войну на стороне Ирана — хуситы заявили о первом ракетном пуске по Израилю. Бригадный генерал Яхья Сариа отметил первые удары группировки Йемена в конфликте, и заявил, что продолжатся они до тех пор, пока не будут достигнуты все цели.
На фоне ожиданий переговоров Джей Ди Вэнса с представителями Тегерана цены на нефть едва пошли вниз, как полетели ракеты повстанцев по югу Израиля, а после попадания ракет Ирана пылает НПЗ в Бахрейне. Комплекс BAPCO в Ар-Рифе — государственная нефтегазовая компания, одна из важнейших в основе нефтяной промышленности страны.
Тем временем на инвестфоруме в Майами Дональд Трамп рассказал о наследном принце Саудовской Аравии Мухаммеде бен Сальмане: «Он не думал, что будет целовать меня в зад. Он думал, что я буду еще одним американским президентом-неудачником. Но теперь он должен быть любезен со мной. Он очень умный и сказал: “Это удивительно, год назад вы были мертвой страной. Сейчас вы самая крутая страна в мире”. Трамп поблагодарил Королевство Саудовская Аравия за оказанную помощь, “в отличие от НАТО”.
Какие страны способна затянуть ближневосточная воронка и где еще могут открыть фронт, если анонсированные США переговоры с Ираном так и не состоятся? Об этом корреспонденту ВФокусе Mail рассказал востоковед Василий Останин-Головня. Как эти удары отразятся на рынке – поделился портфельный управляющий Григорий Короленко.
Продуманный ход в большой игре
Финансовый аналитик, портфельный управляющий Григорий Короленко рассказал про расчеты сторон в политико-экономической игре.
«Все, что мы сейчас видим — это очень холодный и продуманный ход в большой игре, а не внезапная вспышка агрессии. Каждый участник делает свой ход, но страдает от этого рынок. Однако сам рынок в такие моменты вообще не думает категориями, кто прав, кто виноват. Буквально на днях многие поверили в то, что конфликт может пойти по дипломатическому пути, и шторм утихнет. Пошли разговоры про переговоры и возможное снижение напряжения, и нефть начала потихоньку сползать вниз. И в этот момент происходят запуск ракет со стороны хуситов и удары по объектам в Бахрейне. Это сломало ожидания, что очень важно», — объяснил эксперт.
Что произошло по факту? Спикер отметил, что Иран повысил ставки, и еще рано расслабляться. Перед переговорами никто не хочет выглядеть слабым, и подобные действия — способ показать, что у Тегерана тоже есть союзники и ресурсы для продолжения и расширения конфликта. И чтобы стабилизировать ситуацию, придется учитывать интересы всех участников.
«Инцидент с Бахрейном показал, что удар по НПЗ — это совсем другой уровень. Это удар по больному: когда происходят перебои с поставками, такая ситуация начинает отрезвлять. Все понимают: сегодня Бахрейн, завтра — Саудовская Аравия, и дальше — хуже. И в этот момент появляется так называемая премия за риск — надбавка за неопределенность. Однако рынок не такой наивный, как может показаться. Напугать одной новостью его довольно сложно, а эпизодов было много. Поэтому реакция сейчас не паническая, скорее, наблюдательная. Главный вопрос пока звучит так — это разовая история или начало серии? Демонстрация силы перед переговорами — это одно, но если будут системные удары по энергетической инфраструктуре, тогда уже история другая. Это будет не просто новость, а тренд, и он начнет отыгрывать гораздо жестче. В этом вся суть происходящего. Не в самих ракетах, а в том, что они поменяли ощущение будущего», — подчеркнул Григорий Короленко.
Сигнал от негосударственных акторов
Востоковед, научный сотрудник отдела Ближнего и Постсоветского Востока ИНИОН РАН Василий Останин-Головня объяснил расстановку сил, риски соседей Ирана и какое значение имеют шаги хуситов.
«В региональном контексте хуситов из движения “Ансарала” все-таки стоит рассматривать в качестве части “оси сопротивления” — союзных сил Ирана и их прокси. И то, что они подключились, и относительно Баб-эль-Мандебского пролива — это сигнал Вашингтону со стороны союзных Тегерану сил. Сигнал о том, что любые переговоры, в том числе потенциальные контакты по иранской ядерной программе, не могут игнорировать интересы дружественных Ирану сил на периферии конфликта. Например, “Хезболлы” в Ливане, хуситов в Йемене и шиитских движений в Ираке. То есть любые переговоры обязательно должны учитывать и их интересы в регионе. Это очень интересный расклад, ведь помимо государственных акторов также подключаются и негосударственные», — отметил эксперт.
Что касается цен на нефть, спикер считает движение котировок частью флуктуаций, которые мы наблюдаем с конца февраля.
«Скорее всего, как снижение, так и резкое повышение цен будут носить временный характер. Но все это делает момент тактически выгодным для Ирана и их союзников — это демонстрация способности влиять на энергетическую инфраструктуру не только Залива, но и всего ближневосточного региона. Это возвращает тему политической субъектности негосударственных акторов в международную повестку. Американцы пытаются задвинуть ее на за задний план развязыванием дипломатической суеты в СМИ, но негосударственные акторы напоминают о себе», — подчеркнул спикер.
Саудовская Аравия как заложник конфронтации
Удар по объектам в Бахрейне — прежде всего, символическая акция со стратегическим посылом о том, что союзники США в регионе уязвимы, считает востоковед.
«Потому что Бахрейн — это не только плацдарм 5 флота США, но и член коалиции, который поддерживает операции против Йемена. Более того, Бахрейн присоединился к Авраамским соглашениям и нормализовал отношения с Израилем. Атака на его нефтяные и металлургические объекты демонстрирует, что географическая близость к Саудовской Аравии делает страну заложником региональной конфронтации. Конечно, рост нефтяных дивидендов на фоне таких инцидентов объективно выгоден всем экспортерам, включая Эр-Рияд. Но трудности с инфраструктурой и уязвимость объектов на территории союзников США — это демонстративный шаг со стороны Тегерана», — рассказал Василий Останин-Головня
Относительно слов Трампа о саудитах эксперт отметил, что это классическая транзакционная риторика. Вашингтон нуждается в Эр-Рияде как в гарантии стабильности цен на потенциальном канале деэскалации с Ираном. Несмотря на ситуацию, саудиты не отказались от процесса нормализации отношений с Ираном и не выслали посла, хотя их риторика сильно ужесточилась.
«Сравнение с НАТО — это сигнал о том, что реальная безопасность в регионе обеспечивается не альянсами по уставу, а локальными игроками в двустороннем формате отношений. И с этими игроками Вашингтон готов договариваться здесь и сейчас. Более того, это замах на перспективу: когда начнется деэскалация, надо будет стабилизировать мировой рынок нефти, и Саудовская Аравия для США станет одним из важнейших элементов. Для самой Саудовской Аравии это признание ее растущего веса на мировой арене, а с другой стороны — тревожный сигнал. Потому что Эр-Рияд рискует быть физически втянутым в конфликт с Ираном. По военной мощи и боеспособности армии страна не очень хорошо показала себя в Йемене, и в каком состоянии сейчас ВС — большой вопрос», — резюмировал собеседник издания.
Какие страны рискуют быть втянутыми в конфликт
Кто еще может быть втянут в конфликт? Прежде всего опасения возникают насчет Ирака и Сирии, отметил востоковед. В меньшей степени они касаются Иордании. Через территории этих стран идут логистические цепочки, а внутренние политические расколы делают их чувствительными к внешнему давлению.
«Если переговоры с Ираном забуксуют, хуситы, “Хезболла” и шиитские движения в Ираке могут расширить географию ударов. Вероятно, они и будут носить точечный характер. Однако атакован будет не только Израиль, но и судоходство в Красном море, объекты в арабских государствах Залива и объекты ВС США на территории Ирака. А также прокси в лице курдского движения “Пешмерга”, которое можно расценить как одну из наиболее боеспособных сил Штатов на Ближнем Востоке. Также нельзя исключать активизацию проиранских группировок в Сирии, хотя они находятся в крайне ослабленном состоянии после свержения режима Башара Асада и захвата власти радикальными исламистами», — перечислил спикер.
Все это создает дополнительный фронт давления, и Иран явно пытается выиграть более выгодную переговорную позицию, считает эксперт.
«Тегеран хочет вступить в переговоры как государство, способное влиять не только на периферию своих границ, но и на другие части региона за пределами Залива. Текущая эскалация — это не сбой системы, а инструмент, которым разные акторы пытаются перекроить правила игры в регионе под свой интерес. Ключевой вопрос ближайших недель — удастся ли дипломатии определить логику силового противодействия или мы увидим, что силовое противодействие будет определять логику дипломатического процесса», — заключил Василий Останин-Головня.
