Издание The Jerusalem Post пишет, что запасы перехватчиков истощены. По оценкам Института Пейна, война с Ираном уже уничтожила 30% запасов ракет THAAD Израиля. Конгресс США провел исследование — 50% всех перехватов при защите неба страны осуществила система THAAD — всего 92 перехвата. Пройдет от трех до восьми лет, прежде чем запасы противоракет будут восполнены. Согласно данным Института исследований INSS, около 380 иранских баллистических ракет достигли Израиля.
Переосмысление системы ПВО
Гендиректор Союза авиапроизводителей России Алексей Рогозин отметил, что ВС США столкнулись с реальной угрозой и пытаются переосмыслить представление о ПВО. Не самые успешные отражения налетов «Шахедов» Ирана поставили вопрос не о характеристиках перехватчиков, а о том, сколько дней система способна прожить в такой войне.
Ракета PAC-3 для ЗРК Patriot стоит $3−5 млн, THAAD — до $10 млн. При этом цели могут стоить $20−200 тысяч. И даже успешная оборона может обернуться экономическим поражением.
«Вторая проблема — перенасыщение. По оценкам США, Иран способен на комбинированные залпы сотнями единиц вкупе с ложными мишенями: баллистическими и крылатыми ракетами, БПЛА. В такой модели остро встает вопрос, сколько целей успеет отработать Patriot. Даже развитая ПВО ограничена по каналам сопровождения и числу ракет на пусковых установках», — подчеркнул Алексей Рогозин.
Он обратил внимание и на третий аспект, о котором обычно не говорят.
«ПВО — это сеть, а не отдельная “батарея”. При неудачном перехвате разбор начинается с цепочки: сенсор, передача данных, интеграция, решение, пуск. Любой разрыв снижает эффективность всей системы даже при исправных ракетах. Отсюда увеличивается значение режимов, когда одна батарея стреляет по данным чужого радара. Четвертое — приоритизация и защита конкретных объектов. Летящую “в пустыню” ракету не нужно перехватывать, что принципиально отличается от картинки “купола”, — пишет гендиректор Союза авиапроизводителей.
Пятый момент — ограниченность сенсоров. Ключевые РЛС дороги и выпускаются очень ограниченно. Потеря даже одной станции создает дыру в системе обнаружения. Поэтому в приоритет выходят удары по «глазам», и защищать их приходится прежде всего.
«Современная ПВО проигрывает, когда не выдерживает темп. Украина — первая демонстрация новой нормы, Ближний Восток — вторая. Дальше будет масштабирование», — заключил Алексей Рогозин.
Классическая ПВО и ПВО «малого неба»
Сенатор, командир Центра спецназначения беспилотных систем «Барс-Сармат» Дмитрий Рогозин отметил, что ни одна «классическая» ПВО не справится с комбинированным налетом баллистики и крылатых ракет, авиации и ударных дронов.
«Прибавьте возможности диверсионных групп в тылу противника, способные подобраться к местам дислокации ПВО и с помощью FPV-дронов вывести из строя ее радиолокационный и огневой контур. Поэтому современная ПВО — это сочетание “классической” ПВО с ПВО “малого неба”», — подчеркнул он.
ПВО «малого неба» — это мобильные огневые группы, беспилотные и автоматизированные, с системой управления, позволяющей захватывать и сопровождать воздушные цели.
«Это РЛС “малого неба” типа КББ, боевые расчеты дронов-перехватчиков, комплексы направленного радиоэлектронного подавления БПЛА и воздушного базирования для подавления систем управления крылатых ракет и БПЛА. Это легкомоторная авиация со средствами воздушного перехвата. Это единая система обработки данных, поступающих со всех постов воздушного наблюдения и технических средств радиолокационной и радиотехнической разведки. И все это должно работать в едином контуре перехвата вместе с “классической” ПВО», — пишет сенатор.
К перечисленному он добавил бы космические средства обнаружения и радиоэлектронной борьбы.
«Если ПВО “малого неба” не оформить организационно и не обеспечить технически, в определенный момент противник перегрузит “классическую” ПВО средствами комбинированного нападения, она просядет и пропустит удар», — заключил Дмитрий Рогозин.
