В 1832 году в семье Александра Пушкина и Натальи Гончарово родился первенец — дочь Маша. Поэт был в ужасе и отчаянии от свалившегося на него счастья, нежности и ответственности. Он называл ребенка «своей литографией» и «беззубой Пускиной». Кто бы мог подумать, что Маша станет единственным ребенком, который будет помнить отца!
Бойкая девочка и разборчивая невеста. Детство и юность Марии Пушкиной
Когда поэт погиб, Маше было почти 6 лет, и она действительно стала единственным ребенком, который сохранил в памяти черты отца. Несмотря на то, что семья после смерти Пушкина нуждалась, Мария получила лучшее домашнее образование. В детстве она была бойкой, с малых лет обожала ездить верхом и задирать братьев, в 9 лет говорила на французском и немецком и поступила в Екатерининский институт для благородных девиц в Санкт-Петербурге — было такое заведение для дочерей обедневших дворян.
В 20-летнем возрасте Мария была представлена ко двору и стала фрейлиной при императрице Александре Федоровне — супруге императора Николая I. При дворе Мария провела 8 лет, замуж не торопилась, была разборчивой невестой, но и женихов было немного — богатого приданого за ней не водилось.
Свидетели отмечали ее фантастическую внешность, сочетающую в себе уникальную красоту матери и экзотические черты отца. Мария была высокого роста, с прямой спиной наездницы, хорошо и со вкусом одевалась, а главное, была умна. Она превосходна знала литературу, играла в шахматы, когда становилось грустно — сдалась за фортепьяно или рисовала. Лев Толстой, познакомившийся с ней позже на балу в провинции, замечал, что у Марии необыкновенно «породистые, арапские завитки на затылке». Считается, что писатель во внешности своей героини Анны Карениной описал Марию Пушкину.
Счастливое замужество
В 28 лет Мария вышла замуж за поручика лейб-гвардии Конного полка Леонида Гартунга — сослуживца своего брата Александра Пушкина. После венчания молодые уехали жить в имение Гартунга Прилепы в деревню Федяшево в Тульской губернии. Зимовать супруги уезжали в Тулу. В провинции Гартунги прожили 15 счастливых лет. Единственное, что могло омрачать их жизнь — отсутствие детей.
Леонид Гартунг был конезаводчиком, начальником 1-го коннозаводского округа Тульской губернии. Его лощади были известны по всей Европе и выступали на лучших ипподромах Британии, Германии и Франции.
Мария посвятила себя семейному быту. По некоторым данным двухэтажный дом в центре имения Прилепы был построен по ее чертежам. Второй этаж дома венчала восьмигранная ротонда со шпилем и круговой балюстрадой, с которой открывался потрясающий вид на каскад прудов с водопадами, сад, Московский тракт и деревни.
На первом этаже располагались комнаты и кабинет мужа с библиотекой и камином. На втором находились залы, где супруги устраивали литературные вечера и «чайные балы» — на такие балы приглашались только близкие друзья. Атмосфера на них была камерной, непринужденной, а между танцами подавали чай.
На настоящие балы супруги Гартунг тоже ездили — их устраивали в Туле местные дворяне. Именно в Туле на балу Мария и познакомилась с Львом Толстым — они проговорили весь вечер, с жаром обсуждая литературные новинки.
Леонид Гартунг домоседом не был — он принимал участие в нескольких военных компаниях и дослужился сначала до полковника, а затем и до генерал-майора. В 1868 году возглавил Императорские конные заводы в Москве и в Туле, инспектировал конюшни, подбирал орловских рысаков. Кажется, жить бы да жить… Но его жизнь была оборвана почти так же как и жизнь поэта Пушкина — с помощью лжи и поклепа.
Трагедия Марии Пушкиной
Беда пришла, откуда не ждали. В 1877 году Гартунга обвинили в краже денег. Он был душеприказчиком — то есть человеком, отвечающим за исполнение завещания купца I гильдии Василия Занфтлебена. Неожиданно наследники купца выяснили, что у в сейфе Занфтлебена ничего нет, кроме долговых векселей. Они обвинили Гартунга в краже, и он попал под суд по обвинению в воровстве — для боевого офицера это было позором.
Предоставить доказательства своей невиновности Леонид Гартунг на суде не смог, и когда суд ушел на совещание, он вышел в кабинет, написал записку «Свои долги я плачу сам. Я ничего не похитил и врагам моим прощаю» и выстрелил себе в сердце. Уже после рокового выстрела суд объявил Гартунга виновным.
Позже жандармы выяснили, что средства купца украл один из его родственников. Он пытался выкрутиться из долгов и свалил кражу на Гартунга.
Леонида Гартунга хоронила вся Москва — толпа, шедшая за гробом, растянулась на две версты.
Смерть мужа, да еще такая страшная, стали ударом для Марии Пушкиной. Ей было уже 45 лет. Идти было некуда. Она сбыла с рук имение мужа, продав его дочери известного славянофила Алексея Хомякова Ольге Челищевой и уехала в Москву.
Сложность ситуации была и в том, что после гибели мужа она осталась без средств к существованию. В ноябре 1877 года она была вынуждена подать императору Александру II прошение о том, чтобы ей снова выплачивали пенсию, которая была назначена детям Пушкина Николаем I. Пенсию ей назначили, но это не изменило бедственного положения вдовы. Выяснилось, что покойный Гартунг задолжал казне. Взыскать долг решили с вдовы. В 1882 году Мария Пушкина-Гарутнг подала прошение об освобождении ее «по монаршей милости» от взыскания недоимки. И действительно, средства, которые она получала, были не особо велики и едва покрывали расходы. Тем не менее московский генерал-губернатор князь Владимир Долгоруков мстительно отказал дочери Пушкина в такой милости. С женщины были взысканы все долги мужа вплоть до копейки. Так Долгоруковы еще раз отомстили Пушкиным.
Варила щи и до конца оставалась женственной
Оставшись без средств к существованию, Мария Гартунг была вынуждена подолгу гостить у родственников, переезжая от одного к другому. Долгое время жила у овдовевшего брата Александра, помогала поднимать 11 детей.
Никто и никогда не видел ее унывающей. Она отличалась веселым нравом, была остроумна, жива, с удовольствием варила щи из крапивы, любила ходить за грибами, пекла пироги и куличи и обожала принимать гостей.
В 1880 году она принимала участие в открытие памятника своему знаменитому отцу в Москве. Несколько лет была попечителем библиотеки его имени, но конечно, материально помочь библиотеке никак не могла. До последних лет жизни она оставалась стройной, статной женщиной. Говорила с легким французским акцентом. Часто приезжала в деревню Федяшево, гостила в своем бывшем имении, купалась в пруду. С годами она все больше начинала походить на своего отца. Его лик словно бы проступал во внешности дочери, не давая ей забыть кто она, чья дочь. Факт того, что она была дочерью Пушкина еще больше заставлял ее держать спину прямо и не сгибаться под ударами судьбы.
Актер МХАТа Леонид Леонидов писал о Пушкиной, что она до конца жизни оставалась женственной, любила хорошо одеваться. Каждый день ходила к парикмахеру на Арбате. А когда ей исполнилось 80 лет, усмехалась: «Терпеть не могу старух!»
Трагический 1919 год
Но бывают события, которые сказываются даже на самых стойких. Такими для Марии Пушкиной стали революция и Гражданская война. Пенсии больше не было, не было и крыши над головой. Зимой 1919 года дочь Пушкина замерзала в нетопленых меблированных комнатах, голодала. От холода и голода иногда заговаривалась, но каждый день, затянув себя во все черное, приходила к памятнику Пушкина. Садилась на скамейку и смотрела на каменное лицо отца.
На помощь ей попыталась прийти ее сестра Александра Арапова — дочь Натальи Гончаровой и ее второго мужа Петра Ланского. Она умоляла баронессу Марию Врангель помочь Марии и устроить ее хотя бы в какой-нибудь санаторий. «Если есть возможность — помогите последней живой дочери бессмертного поэта!»
Бог весть как, но известие о бедственном положении дочери Пушкина дошло до правительства большевиков. По просьбе наркома Анатолия Луначарского Наркомсобес назначил Марии единовременную выплату в 2400 рублей и пенсию в 1000 рублей. Для понимания: коробок спичек в 1919 году стоил 50 рублей, хлеб — 260 рублей, а кружка молока — 210 рублей.
Эти выплаты не спасли Марию Александровну — она их просто не дождалась и умерла 7 февраля 1919 года. Деньги были потрачены на ее похороны. Похоронили Марию Гартунг на кладбище Донского монастыря.
Интересный факт: просившая за сестру Александра Арапова тоже умерла от голода в этом же, 1919 году. К концу жизни она превратилась в вешалку для одежды — так описывали ее состояние свидетели.
В 1930-х годах внукам Пушкина советская власть назначила персональные пенсии. От 100 до 350 рублей — за заслуги поэта перед советским государством. Узнай об этом сам Пушкин, он был оценил иронию.
