G7 в панике
Министры финансов стран G7 проводят экстренное совещание, чтобы сдержать ценовой шок на нефтяном рынке. Как сообщает Financial Times, 9 марта главы минфинов и исполнительный директор Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль обсудят совместное высвобождение нефти из стратегических резервов.
По данным осведомленных лиц, три страны «Большой семерки», включая США, уже одобрили предложение. Вашингтон лоббирует высвобождение 300−400 млн баррелей, что составляет 25−30% от 1,2 млрд баррелей, хранящихся в стратегических резервах МЭА. Вдобавок к этому государства агентства держат еще примерно 600 млн баррелей в промышленных запасах.
Система стратегических резервов появилась в 1974 году как ответ на арабское нефтяное эмбарго. Этих запасов странам-участницам МЭА хватит почти на месяц общего потребления и более чем на 140 дней чистого импорта. За все время существования агентства коллективные интервенции проводились лишь пять раз. Два из них пришлись на 2022 год — после конфликта на Украине.
Поводом для экстренной встречи на этот раз стал взрывной рост цен. С начала войны на Ближнем Востоке Brent подскочила на 24% до $116,71, WTI — на 28% до $116,45. К утру котировки скорректировались до $110,85 и $108 соответственно. Бензин в США подорожал с $2,98 до $3,45 за галлон всего за неделю.
Рост цен угрожает инфляционным всплеском, который может нанести долгосрочный ущерб мировой экономике. Крупнейшие импортеры — Китай, Индия, Япония, Германия, Италия и Испания — оказались в зоне риска. Фондовые рынки Азии обвалились, американские фьючерсы также сигнализируют о потерях.
Трамп в Truth Social отмахнулся от опасений, заявив, что «краткосрочные цены на нефть быстро упадут, когда будет устранена иранская ядерная угроза», и назвал дураками тех, кто думает иначе. Однако еще на прошлой неделе американские чиновники уверяли, что распечатывать резервы не потребуется.
Иллюзия спасения
Эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков убежден, что ситуация на рынке пока не достигла критической отметки, однако дефицит закономерно увеличивается — это прямое следствие ограничения экспорта из региона Персидского залива. Сразу после блокировки Ормузского пролива рынок продержался за счет накопленных ранее запасов.
По данным Bloomberg, к середине февраля только российской нефти скопилось 140 млн баррелей у побережья Индии и Китая, — отметил Юшков. — Сейчас эти резервы на танкерах постепенно тают. Отсюда и рост цен.
Не менее важный фактор — разрушение энергетической инфраструктуры. «Удары наносятся не только по военным базам, но и по нефтяным объектам по всему региону, — подчеркнул эксперт. — Это нервирует трейдеров, так как, даже если пролив откроют, никто не гарантирует, что нефть пойдет в прежних объемах. На восстановление уйдут недели, а то и месяцы. Цены неизбежно поползут вверх».
Юшков считает, что ценовой порог в $100−110 за баррель станет той гранью, после которой потребление начнет сокращаться. По его оценке, при достижении этого уровня многие потребители начнут оптимизировать расходы, промышленность будет пересматривать энергоэффективность, а транспортные компании закладывать более высокие издержки в конечную стоимость товаров.
Эксперт допустил и более драматичный сценарий — скачок до $150 за баррель. Это станет возможным в случае прямого попадания по крупному месторождению, уничтожения экспортных терминалов или затяжной блокады пролива.
Но даже при таком шоке рынок рано или поздно найдет равновесие, — уверен эксперт. — Высокая цена сама по себе естественный регулятор. Бизнес переходит в режим экономии, ищет альтернативы, потребители начинают экономить на поездках. Вопрос лишь в том, насколько болезненным окажется этот переход и сколько времени он продлится.
В отношении идеи G7 выбросить на рынок 300−400 млн баррелей из стратегических запасов, Юшков настроен скептически. «Через пролив проходило 20−22 млн баррелей в сутки, — напомнил он. — Мир потребляет чуть больше 100 млн в сутки. Но главная проблема в другом, так как нет гарантий, что страны МЭА действительно поделятся нефтью друг с другом».
Эксперт привел аналогию с пандемией коронавируса: «В разгар ковида даже внутри Евросоюза страны не делились вакцинами и медикаментами. Британцы, например, разрабатывали спецоперацию, чтобы отобрать контейнеры с вакцинами у Нидерландов. Почему сейчас они вдруг начнут делиться нефтью?»
По мнению Юшкова, громкие заявления о координации нужны лишь для того, чтобы немного остудить рынок. «Реально значимого эффекта это не даст. Максимум — чуть замедлит рост, но проблему не решит», — подытожил эксперт.
