Утро 28 февраля 2026 года ознаменовалось не просто очередным раундом ирано-израильского конфликта, а переходом ближневосточного кризиса в качественно иную фазу. Авиаудары США и Израиля по территории Ирана положили начало прямому вооружённому столкновению между Тегераном и коалицией во главе с Вашингтоном и Тель-Авивом. Ответная операция Ирана «Искреннее обещание» продемонстрировала, что исламская республика готова не только обороняться, но и наносить удары по всей территории противника – от Тель-Авива до баз США в Заливе. Вопрос лишь в том, сколько ресурсов есть в распоряжении иранцев, и как долго аппарат управления сможет выдерживать экстремальные нагрузки.
Тем не менее, есть и другие проблемы. Уже понятно, что текущая фаза конфликта по всем признакам двигается в сторону полномасштабной региональной войны с глобальными последствиями. Это будет испытанием на прочность не только для Израиля и Ирана, но и для всей системы международных отношений, включая мировую экономику и, особенно, её энергетическую составляющую. Точные прогнозы сейчас строить, конечно же, невозможно. Ситуация развивается слишком стремительно. Однако можно рассмотреть четыре основных сценария для этой войны.
Сценарий первый: «Каракасская модель» – быстрая война и смена режима
Администрация Трампа уже никого не стесняется и открыто говорит о своих планах: президент призвал иранцев «восстать и взять власть в свои руки». В свою очередь, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху прямо заявил о цели операции – смене режима. Эта логика отсылает к так называемой «каракасской модели», когда стремительный военный удар сочетается с поддержкой внутренней оппозиции для быстрого свержения нежелательного правительства. О предлоге в виде потенциальной разработки ядерного оружия в Исламской республике все как-то быстро забыли…
Так или иначе, технически подобный сценарий выглядит для Вашингтона наиболее выгодно и привлекательно. Удары по ключевым объектам в Тегеране, Куме, Исфахане и других городах призваны парализовать центры управления, уничтожить военную инфраструктуру и деморализовать местную элиту. Одновременно давление на экономику (как посредством санкций, так и блокировки транспортно-логистических маршрутов) должно, по логике американцев, подтолкнуть население к выступлениям против режима.
Однако этот подход содержит изъян. В отличие от Венесуэлы, Иран – страна с мощной военной машиной, развитой системой противовоздушной обороны и обширной сетью региональных союзников. Более того, массовые протесты, которые вспыхнули в Иране ранее, не привели к смене власти – режим продемонстрировал способность к пускай и жёсткому, но эффективному подавлению внутренней оппозиции.
В рамках первого сценария для США фактор времени имеет критическое значение. Быстрая победа может быть продана американской общественности как триумф внешней политики. Но любое затягивание конфликта, рост потерь и эскалация в масштабах региона превратят военную операцию в политическое поражение администрации Трампа накануне выборов в Конгресс. «Демократы» попытаются отыграть преимущество, и скорее всего им это удастся.
Сценарий второй: «Ормузский заложник» – энергетический кризис и блокада
Иран с геостратегической точки зрения обладает уникальным преимуществом: контроль над Ормузским проливом, через который проходит пятая часть нефти мирового рынка и треть глобальных поставок сжиженного природного газа. В теории Тегеран физически может не закрывать пролив, но достаточно заявить о его закрытии, чтобы суда прекратили движение. Иранский военно-морской флот располагает быстроходными катерами, морскими минами, мини-подводными лодками и крылатыми ракетами – достаточным арсеналом для создания угрозы судоходству. Одни заявления уже способны повлиять на фондовые биржи.
Хотя долгосрочная блокада сомнительна, закрытие Ормузского пролива стало бы стратегическим ходом Ирана, способным нанести удар не только по экономике стран Залива, но и по мировым рынкам. Крупнейшие нефтяные компании уже приостанавливают поставки, трейдеры предупреждают, что их суда «останутся на месте». Интерактивная карта движения судов показывает замедление морского трафика в регионе.
Однако для Ирана такой шаг сопряжён с настоящей дилеммой: закрывая пролив, Тегеран наносит удар и по собственной экономике, поскольку экспорт нефти остаётся ключевым источником доходов. При этом в условиях прямого военного вторжения вопрос существования государства перевешивает экономические соображения. Блокада Ормуза становится не просто тактическим приёмом, а стратегическим инструментом давления на международное сообщество с целью принудить его к вмешательству и прекращению огня.
Для США и их союзников сценарий энергетического кризиса представляет серьёзную угрозу. Резкий скачок цен на нефть спровоцирует инфляцию, ударит по мировой экономике и создаст политическое давление на администрацию Трампа с требованием прекратить операцию. Китай, который уже осудил удары по Ирану и призвал к немедленному прекращению огня, может использовать ситуацию для усиления своего влияния на мировых энергетических рынках, хотя степень зависимости Пекина от иранской нефти может обернуться большими проблемами для Поднебесной.
Сценарий третий: «Региональный пожар» – эскалация через союзников и прокси
Иранская стратегия всегда строилась на создании сети региональных союзников и прокси-группировок. Хуситы в Йемене, «Хизбалла» в Ливане, шиитские ополчения в Ираке и Сирии – все эти силы могут быть активированы в ответ на прямое вторжение. Удары по американским базам в Катаре, Бахрейне, Кувейте, ОАЭ, Иордании и Иракском Курдистане уже продемонстрировали готовность Ирана расширять географию конфликта.
Особую опасность представляет вовлечение в конфликт стран Залива. Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар и Бахрейн находятся в пределах досягаемости иранских ракет. Удар по штаб-квартире 5-го флота ВМС США в Бахрейне – это не просто демонстрация силы, а символический удар по нервному центру американской морской мощи в регионе. Паралич базы Аль-Удейд в Катаре, основной площадки для тяжёлых бомбардировщиков, или базы Аль-Дафра в ОАЭ, где дислоцированы истребители F-35, может серьёзно осложнить операции коалиции.
При этом региональные игроки не едины в своём отношении к конфликту. Недавние трения между Саудовской Аравией и ОАЭ в Йемене, соперничество за влияние в Судане и Сомали показывают, что арабские государства преследуют собственные интересы, которые не всегда совпадают с американскими. Для некоторых из них эскалация конфликта с Ираном может быть нежелательной, поскольку угрожает их собственной безопасности и экономическим интересам.
Турция, которая недавно заявила о строительстве военной базы в Сомали, также может сыграть роль в региональной динамике. Анкара традиционно стремится к самостоятельной внешней политике и может использовать ситуацию для усиления своего влияния в исламском мире. Египет, опасающийся усиления Эфиопии через Сомалиленд, также будет внимательно следить за развитием событий.
Сценарий четвёртый: «Африканский фронт» – внешний контур и глобальная проекция
Сценарий весьма сомнительный, но сейчас его исключать нельзя, ведь одним из ключевых элементов американской военной стратегии на Ближнем Востоке является база Кэмп-Лемонье в Джибути – крупнейшая американская база в Африке и критическое звено в связке «Персидский залив — Красное море — Индийский океан». После ударов по базам в Персидском заливе именно Джибути становится «внешним контуром» американской военной операции, обеспечивая морскую логистику, контроль над энергопотоками и проецирование силы на прилегающие регионы.
Технически Иран не способен нанести прямой ракетный удар по Джибути: расстояние превышает 2500 километров, что выходит за пределы досягаемости иранских ракетных систем. Однако остаются непрямые сценарии: использование прокси в Йемене для атак на объекты, связанные с базой; диверсии против судов, обслуживающих Кэмп-Лемонье; кибератаки на инфраструктуру.
Вовлечение Африканского Рога в конфликт имело бы далеко идущие последствия. Регион и без того находится в состоянии нестабильности – гражданская война в Судане, конфликт в Сомали, соперничество за влияние между ОАЭ, Турцией и Саудовской Аравией. Дополнительное военное присутствие и эскалация могут спровоцировать новую волну насилия и миграции.
Цена новой нормы международных отношений
Это не просто военная операция, а испытание всей системы международных отношений. После авантюрной операции Трампа в Венесуэле нормы международного права уже показали несовершенство фундамента и свою хрупкость. Конфликт на Ближнем Востоке может окончательно разрушить последние опоры миропорядка, основанного на правилах.
Цена такой стратегии будет высокой для всех. Для иранского народа, который снова станет заложником геополитических игр. Для региона, где новая эскалация может спровоцировать цепную реакцию конфликтов. Для мировой экономики, где дестабилизация Залива приведёт к катастрофическим последствиям.
Ближний Восток в очередной раз показывает свою суть: за фасадом дипломатии и международного права здесь правят реальные балансы сил и холодный расчёт. Вопрос не в том, будет ли война – она уже началась. Вопрос в том, насколько далеко готовы зайти её участники и какую цену готов мир заплатить за новую «норму» в международных отношениях.
