Бельгийский депозитарий Euroclear подал апелляционную жалобу на решение Арбитражного суда Москвы о закрытом режиме рассмотрения иска Банка России. Центробанк требует взыскать с Euroclear около 18,2 триллиона рублей убытков, связанных с невозможностью распоряжаться заблокированными активами. О том, какие правовые коллизии возникли вокруг беспрецедентного иска, и почему депозитарий настаивает на открытости процесса, ВФокусе Mail рассказал юрист-международник, директор Центра Европейской информации Николай Топорнин.
Битва за триллионы
В конце 2025 года Центральный банк России инициировал судебное разбирательство против бельгийской расчетной системы Euroclear, обратившись в Арбитражный суд Москвы. Цена вопроса — 18,2 триллиона рублей, которые регулятор оценил как сумму заблокированных средств и неполученной выгоды из-за невозможности оперировать своими активами. Позиция истца основана на том, что подчинение депозитария санкционной политике Евросоюза — это превышение полномочий, которое идет вразрез с основами правопорядка.
Спустя месяц суд поддержал просьбу ЦБ о проведении процесса в закрытом режиме, так как в материалах дела есть данные, попадающие под определение банковской тайны. В судебном акте отдельно отметили, что «беспрецедентный размер требований» служит достаточным основанием для ограничения доступа к слушаниям.
Теперь же со стороны Euroclear прозвучало возражение о том, что представителям депозитария не позволили представить свою позицию относительно закрытого формата разбирательства. По информации РИА Новости, в компании настаивают, что «другой стороне не дали возможности контраргументировать» доводы истца.
Как стало известно, в середине февраля Euroclear направил апелляцию, которая вскоре поступит на рассмотрение в Девятый арбитражный апелляционный суд.
Подача иска стала реакцией Москвы на решение Брюсселя заморозить на неопределенный срок российские государственные активы объемом €210 млрд. Российское руководство неоднократно квалифицировало подобные шаги как незаконное присвоение чужой собственности и предупреждало о неизбежных ответных мерах.
Примечательно, что в самой Европе наметился сдвиг в восприятии этой проблемы. Глава МИД ФРГ Йоханн Вадефуль пояснил, что тема конфискации российских резервов больше не стоит в повестке Евросоюза — теперь Брюссель делает ставку на иные инструменты помощи Киеву. Аналитики ранее предупреждали, что попытка изъять активы способна серьезно подорвать репутацию евро как мировой резервной валюты, а бельгийские власти, в свою очередь, выражали обеспокоенность возможными судебными исками со стороны Российской Федерации.
Правовая головоломка
Юрист-международник, директор Центра Европейской информации Николай Топорнин в разговоре с ВФокусе Mail пояснил, почему информация о замороженных активах российского Центробанка до сих пор не раскрывается публично. По его мнению, это связано с особым режимом государственных активов и нежеланием ЦБ предавать гласности детали о том, сколько денег, в какой валюте и на каких условиях они размещены. Эксперт считает, что в данном случае конфиденциальность вполне уместна.
В принципе, Центробанк может на этом настаивать, ничего такого в этом нет. Режим собственности активов государства имеет специфический характер, и здесь конфиденциальность не помешает, — пояснил Топорнин.
Говоря о перспективах разбирательства, эксперт отметил высокую политизированность вопроса, особенно с европейской стороны. Он напомнил, что санкции против российских активов были введены на основе политического решения, а не чистых юридических оснований. Депозитарий, по словам эксперта, вынужден исполнять решения директивных органов ЕС, хотя сам вряд ли рад такому положению дел.
На мой взгляд, правового решения это дело не имеет, — пояснил Топорнин. — Просто нельзя эти деньги забирать или использовать их не по назначению. Эти деньги принадлежат России, соответственно, Россия должна ими пользоваться. Тут вопрос политический, а не юридический.
Специалист напомнил, что Евросоюз хотел изъять российские активы в пользу Украины, но пока это не удалось сделать из-за отсутствия оснований. На данный момент вопрос отложен, поскольку ЕС нашел €90 млрд для финансирования нужд Украины на ближайшие полтора-два года.
Однако вопрос никуда не делся, — отметил юрист. — Его просто отложили в ящик стола до лучших времен. Поэтому я и говорю, что вопрос носит политический характер, и перспективы его решения очень туманные.
Эксперт также обратил внимание на правовую коллизию, в которой оказался Euroclear. Будучи бельгийской структурой, он обязан подчиняться директивам ЕС, но при этом изначально вступал в договорные отношения с ЦБ на совершенно иных условиях. По словам Топорнина, Euroclear настаивает на том, что любые решения должны приниматься в соответствии с Лиссабонским договором и европейским интеграционным правом.
«Они говорят: покажите нам документ, по которому мы должны, допустим, эти деньги реквизировать, — объяснил Топорнин. — А такого документа нет. Вот в чем проблема».
