Испокон веков на защиту земли Русской становились не только воины, но и православные монахи. В этом они руководствовались каноническим правилом «О благословении православных христиан на исполнение воинского долга», утвержденным на VI и VII Вселенских соборах. Правило было сформулировано святым Афанасием Великим: «Не позволительно убивать: но убивать врагов на брани и законно, и похвалы достойно... ...одно и то же деяние, в зависимости от обстоятельств в одном случае не позволительно, а в другом... ...допускается и позволяется».
Более того, у Русской православной церкви есть программный документ «Основы социальной концепции», где сказано, что христианин, «находясь в мире, который пребывает во зле и исполнен насилия», сталкивается с необходимостью участия в войне. Поэтому православие признает войну злом, но не запрещает участие в вынужденных боевых действиях, когда речь идет о защите людей и восстановлении справедливости.
Преподобный Илья Печерский
В пещерах Киево-Печерской Лавры многие века лежали мощи преподобного святого IX—XII века Ильи Печерского, которого ученые соотносят с богатырем, защитником Русской земли Ильей Муромцем. Монах действительно был воином. Рентгенологические исследования советского времени показали, что он страдал спондилоартрозом – заболеванием позвоночника, из-за которого испытывал сильные боли периодически «лежал на печи». Строение костей монаха свидетельствовало о том, что у него была чрезвычайно развита мускулатура. Была еще одна особенность – акромегалия. Некоторые части тела – голова, плечи, руки были непропорционально большими, а кости – мощными. Пробить череп воину-монаху было чрезвычайно трудно. Там, где другой богатырь падал поверженным, монах Илья продолжал сражаться.
Немецкие литературные источники XIII века определяют Илью Печерского, как Илью Русского – воина, который был тяжело ранен и дал обет: если выживет – уйдет в монахи. По преданию, он был убит в бою, защищая монастырь и братию от врагов.
На мощах Ильи Печерского действительно много отметин от боевых ранений. У него повреждена кисть руки, имеются рубяще-колотые раны на ребрах и на ключице.
По преданию, Илья Печерский погиб в бою в 1204 году, когда Киев осадили половцы и дружина Рюрика Ростиславича. Враги убили монаха ударом копья в сердце.
Теперь Илья Печерский стоит в небесном воинстве и по-прежнему охраняет Русскую землю от ворогов.
Пересвет и Ослябя
Настоящей легендой периода освобождения Руси от монголо-татарского ига стали два героя Куликовской битвы – брянский боярин, монах-схимник Александр Пересвет и чернец Ослябя. Интересно, что в «Сказании о Мамаевом побоище» князь Дмитрий Донской, посещая старца Сергия Радонежского, просит у него воинов «из чернецкого полка» (то есть из монашеского полка). Скорее всего, это более позднее включение, так как о монашеских (чернецких) полках в русских летописях сведений нет. Участие монахов в боевых действиях было, скорее, исключением.
Но святой Сергий Радонежский знал, что враги потребуют поединка и послал чернецов в бой, чтобы воодушевить русское войско. И не зря Пересвет и Ослябя не надевали в битву кольчугу, считая, что их защитит Бог, вера и православный крест, вышитый на монашеском одеянии.
Защищенный лишь рясой схимника и крестным знамением, с одним копьем в руке Пересвет сумел в равном поединке убить татарина Челубея, поколебав тем самым татарское войско: враги верили, что их воина, познавшего практику призвания демонов бон-по, убить нельзя – он бессмертен. Пересвет сам погиб от раны, нанесенной ему татарином, но дело было сделано: перелом в татарском войске уже произошел. Христос оказался сильнее демонов Тибета. Скорее всего, погиб в битве и монах Ослябя. В XVII веке оба монаха были признаны святыми.
Тихон Казанский и монахи Арсений, Мортирий и Иона Наумов
О монахе Тихоне, ставшем впоследствии митрополитом Казанским и Сурожским Тихоном II, известно мало. В 1581 году во время нашествия поляков на Псков, он был настоятелем Псково-Печерской обители и лично руководил обороной монастыря.
По его благословению келарь обители воин-монах Арсений находился в первых ядах защитников Пскова. Когда русские сумели выбить поляков из захваченных башен псковской крепости, вместе в Арсением вперед, атакуя неприятельские позиции, устремились еще два боярских сына – игумен Снетогорского монастыря Мартирий и казначей Иона Наумов. Русские воины сумели отбросить неприятеля и ворваться на позиции поляков.
Когда польский король Баторий понял, что Псков не взять, он попытался захватить Псково-Печерскую обитель. Но стрельцы и монахи сумели не только дважды предотвратить захват обители, но и нанесли значительный урон отрядам венгров и немцев.
Вот как описывал осаду секретарь Батория:
«…Борнемисса с венграми и Фаренсбек с немцами не могут никак совладать с Печорским монастырем: было два штурма, и оба несчастны. Пробьют пролом в стене, пойдут на приступ, а дальше и ни с места. Это удивляет всех, одни говорят, что святое место, другие - что заколдованное, но в любом случае, подвиги монахов достойны удивления…»
Неприятель простоял под стенами обители, пока не был подписан мир.
Позже настоятель Тихон принимал участие в выборах первого на Руси патриарха Иова и стал одним из трех первых русских митрополитов – митрополитом Казанским.
Иоасаф Боровский и монахи Троице-Сергиевой Лавры
Настоящим проявлением воинского духа стала оборона Троице-Сергиевой Лавры в 1608-1610 года от войск польско-литовских интервентов, возглавляемых Лже-Дмитрием, который решил взять Москву в кольцо. Занятие Лавры могло сильно ударить по авторитету царя Василия Шуйского, а ее сокровища могли надолго обеспечить интервентов оружием и продовольствием.
Но настоятель Лавры Иоасаф указал осаждавшим, что они не исполняют взятые на себя обязательства о защите православной веры. Таким образом осада монастыря стала делом зашиты Отечества, веры и справедливости.
Десяти тысячам поляков и литовцев противостояли всего 2–2,5 тысячи воинов и около тысячи паломников, крестьян, женщин и детей. Монахов в Лавре было 270 человек. Все из них, кто имел боевой опыт, встали в ряды защитников.
Осажденные делали дерзкие вылазки, отбивали у врага скот, уничтожали ворвавшихся в монастырь поляков, забрасывая их камнями.
Осада была тяжелой – население обители косил голод и цинга, порох заканчивался, самые слабые перебегали к врагу.
Но стойкость монахов была поддержана свыше. Однажды в монастырь прибежал православный литовец и сообщил о лазутчике, который находится среди осажденных. Лазутчик был схвачен и поведал о грядущем штурме.
Тогда настоятель Иоасаф раздал оружие всем монахам Лавры и приказал молиться. И молитва сделала свое дело – при штурме в рядах поляков начался разлад, строй был смят, в темноте поляки напали на тушинцев, приняв их за отряды Лавры. Началась резня.
После такой оказии, осаждавшие стали понемногу разбегаться. 22 января 1610 года, опасаясь отрядов воеводы Ивана Куракина, поляки сняли осаду. К этому времени в Лавре оставалось всего 1000 человек.
Настоятель Иоасаф после осады ушел на покой в Пафнутьево-Боровскую обитель. А когда отряды поляков пришли и туда, убедил монахов дать врагу отпор. К сожалению, в обители оказались предатели – они открыли врагам ворота монастыря, и интервенты устроили резню.
Иоасаф пал одним из 12 тысяч убитых. В 1981 году он был канонизирован как преподобномученик.
Монахи Лавры сыграли решающую роль в битве войск князя Пожарского с поляками под стенами Москвы – поддерживая русские войска, в самый решающий момент боя они добрались до ближайших храмов и ударили в колола, воодушевив русских на решающую атаку.
Александр Павлович и соловецкие монахи
Монахи Соловецкой обители всегда были воинственными: они отбивали нападения шведов и во времена раскола поднимали восстание против царя. А в XIX веке заставили бежать прочь корабли английской эскадры.
Настоятелем обители был архимандрит Александр (Павлович). До епископства отец Александр был полковым священником, и благодаря ему Соловки заранее получили новые орудия, новые ружья и боеприпасы.
Поэтому когда в 1854 году у Соловков появились британские фрегаты «Миранда» и «Бриск» и англичане потребовали сдать крепость, монахи обстреляли их из пушек и повредили «Миранду». Переговоры с монахами, как и бомбардировка мощных стен обители, результатов не принесли. И британцы вынуждены были уйти на запад, разорив несколько сел на берегу и разграбив менее защищенный Онежский Крестный монастырь.
Казаки Нерчинского монастыря
Вообще, в России было обычным делом, когда воин в конце жизни уходил в монахи.
Так, при Петре I для обороны города Нерчинска был построен Успенский монастырь, первыми насельниками которого стали казаки из отрядов первопроходцев Максима Уразова, Петра Бекетова и Афанасия Пашкова. Постриг принимали по разным причинам – по увечьям, болезни или по старости. Но обязательным условием жизни в обители был воинский опыт: мир с Китаем был непрочен, по краю ходили банды, и в монастыре всегда был обширный арсенал. Каждый год казначеи обители в большом количестве покупали для нужд монастыря «свинец и порох». Первым настоятелем был назначен боярский сын Никита Титов Варламовых знатный нерченский казак, принявший ради такого дела постриг.
Священник Александр Романушко и белорусские батюшки
В советские времена монахов в стране извели почти полностью. Поэтому их дело продолжили немногочисленные священники.
Во время Великой Отечественной войны участником партизанского отряда на территории Белоруссии был протоиерей Александр Романушко. Осенью 1944 года в письме митрополиту Алексию Романушко указывал, что оккупанты за сотрудничество с партизанами расстреляли 45% белорусских священников.
Сам отец Алексий принимал участие в боевых операциях отряда, лично ходил в разведку и уговорил нескольких полицаев перейти к партизанам. Вот как это было.
Отца Александра пригласили отпеть убитого полицая. Он согласился, но вместо отпевания в храме произнес анафему предателю и тут же призвал присутствовавших коллаборантов прекратить сотрудничество с нацистами.
«К вам, заблудшим, обращаюсь: пока не поздно, искупите перед Богом и людьми свою вину и обратите оружие против тех, кто уничтожает наш народ, в такие вот могилы закапывает живых людей, а в храмах заживо сжигает верующих и священников!»
Потрясенные его речью полицаи не тронули священника, а позже ушли к партизанам.
Увы, Советская власть не оценила подвига героя – в 1950 году Романушко был арестован, три года провел под следствием. Умер в 1955 году от последствий заключения.
Протоиерей Федор Пузанов
С 1942 года был разведчиком 5-й Ленинградской партизанской бригады священник Федор Пузанов – участник I Мировой войны, награжденный тремя Георгиевскими крестами Георгиевской медалью.
В 1941 году он попал под оккупацию в селе Хохловы горки Псквской области. Он спасал партизан, добывал для отряда продовольствие, сообщал о передвижении немцев.
В 1944 году он совершил подвиг: вывел к партизанам колонну из трехсот крестьян, которых немцы хотели расстрелять. Был награждён медалью «Партизану Отечественной войны» II степени. После войны остался настоятелем небольшого храма в селе Молочково Новгородской области.
