Аргумент Брюсселя
Верховный представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас обосновывает свою инициативу необходимостью повысить эффективность и скорость реакции ЕС на мировые вызовы.
«Европа может действовать медленно. Единодушие не позволяет нам всегда реагировать со скоростью, соответствующей актуальным потребностям», — заявила она. По мнению Каллас, правило единогласия стало не инструментом консенсуса, а рычагом политического торга. «Нельзя допустить, чтобы право вето одной страны определяло политику других», — подчеркнула глава евродипломатии.
Этот призыв прозвучал в контексте недавней критики Каллас со стороны премьер-министра Словакии Роберта Фицо, который обвинил ее в неспособности адекватно реагировать на глобальный кризис.
Раскол вместо единства
Эксперт Центра прикладного анализа международных трансформаций РУДН Максим Никулин рассказал ВФокусе Mail, что проблема единогласного голосования и права вето в сфере обороны и безопасности — «старая проблема» для ЕС после всех расширений. Он отметил, что бывший канцлер Германии Олаф Шольц говорил о необходимости изменений еще в начале СВО, а до 2022 года этот вопрос неоднократно поднимался функционерами ЕС. Однако последняя крупная реформа процедуры голосования произошла в 2009 году с вступлением в силу Лиссабонского договора, который и ввел практику квалифицированного большинства.
Аналитик пояснил, что это правило применяется преимущественно в Совете Европейского союза, состоящем из профильных министров 27 стран. По его словам, квалифицированное большинство существует в двух вариантах. Если предложение поступает от Европейской комиссии или верховного представителя ЕС, для его принятия необходимо 55% голосов стран-членов (15 из 27) и поддержка стран, представляющих не менее 65% населения ЕС (так называемое правило двойного большинства). Это решение можно заблокировать, создав «блокирующее меньшинство» как минимум из четырех стран. Если предложение исходит не от этих институтов, требуется «усиленное квалифицированное большинство»: 72% голосов стран (20 из 27) и те же 65% населения ЕС.
Никулин подчеркнул, что вся эта громоздкая система — «свидетельство той сложности, с которой сталкивается Европейский союз для принятия вообще каких-либо решений». Он также отметил, что воздержание в Совете ЕС при таком голосовании приравнивается к голосу «против».
Касаясь механизма «конструктивного воздержания», упомянутого Каей Каллас, эксперт пояснил, что он уже существует (ст. 31 Договора о ЕС). Страна может официально заявить о несогласии, но решение все равно принимается и становится обязательным для всех. По его мнению, это компромиссный вариант, как в случае с Венгрией и ее доступом к энергоресурсам.
На вопрос об усугублении раскола из-за реформы Никулин ответил, что она «просто вновь поднимет вопрос о легитимности принимаемых решений». Он напомнил, что критика поддержки Украины уже связана с тем, что «деньги идут немного не туда», и это создает проблемы для национальных правительств при планировании бюджетов. Исторически в ЕС существовало разделение интересов (например, южного и восточного направлений), а «первый и второй сорт» стран уже существует де-факто на фоне экономических и политических возможностей Франции и Германии, поэтому реформа лишь усилит эту поляризацию.
«Сегодня любая подобная попытка, даже под предлогом единства из-за конфликта на Украине, вызовет обратную реакцию. Никто, по крайней мере сейчас, серьезной реформой Европейского союза не займется», — заключил он.
Для этого, считает аналитик, должен закончиться конфликт на Украине, чтобы реформа не ассоциировалась с внешним раздражителем и не вызывала вопросов у граждан, для чего она проводится: для усиления ЕС или для сбора денег на поддержку Киева.
