Чужак для МХАТа
Назначение режиссера Константина Богомолова на пост и. о. ректора Школы-студии МХАТ, утвержденное министром культуры Ольгой Любимовой после кончины Игоря Золотовицкого, вызвало волну негодования в театральном сообществе. Сменщик ректора был воспринят частью выпускников и деятелей культуры как прямая угроза вековым традициям, унаследованным от Константина Станиславского. В адрес Минкульта было направлено открытое письмо, ставшее коллективным манифестом сопротивления. Документ, призывающий пересмотреть назначение, подписали известные артисты, включая Юлию Меньшову, Антона Шагина, Марка Богатырева, Ксению Алферову, Михаила Ширвиндта и Марьяну Спивак.
Основные претензии сводятся к тому, что Богомолов — «чужак», не принадлежащий к мхатовской генеалогии и ее особой внутренней культуре. Для подписантов вуз является духовной семьей, куда вход «со стороны» недопустим. В письме режиссера обвиняют в несоответствии «этическим принципам» Школы-студии и указывают на грубое нарушение традиции преемственности, которую всегда обеспечивали ее собственные выпускники.
«Очень поддерживаю. И очень прошу внимания со стороны нашего министра к этому обращению, как выпускница Школы-студии МХАТ, которую окончили и мои родители», — написала в своем телеграм-канале Юлия Меньшова.
Скандал выявил не просто разногласия, а фундаментальный раскол в понимании миссии театрального образования. Точку зрения консерваторов наиболее ярко выразил актер Никита Джигурда.
«На мой взгляд, талантливый режиссер, который имеет право на эксперименты в своем театре, не должен быть у руля одного из главных театральных институтов России. Есть МХАТовцы, которые могут претендовать на эту должность. Я убежден, что найдутся достойные кандидатуры, которые классическую МХАТовскую позицию, дополненную современными реалиями, будут проводить», — заявил он. Сторонники этой позиции считают, что Богомолов представляет угрозу для основ русского психологического театра — традиции, которую они хранили долгие годы.
Противовесом стал голос адептов обновления. Актриса Софья Эрнст, выпускница Школы-студии, опубликовала пост в поддержку скандального режиссера, напомнив, что театральная карьера Богомолова началась с приглашения Олега Табакова, который доверил ему постановки в МХТ им. Чехова.
«В Школе-студии отсутствует режиссерский факультет, поэтому, стремясь стать режиссером, Константин Богомолов поступил в ГИТИС. Странно отрицать на этом основании его принадлежность к традициям “русского психологического театра”. Он впитывал все традиции не в аудитории, а находясь на сцене и в репетиционном зале, что для режиссера имеет большее значение», — отметила она.
«Ревность, амбиции, страхи»
В первом большом интервью «Известиям» после назначения Константин Богомолов дал уверенный ответ оппонентам. Он назвал шквал критики следствием «ревности, амбиций и страхов», зарождающихся не внутри стен Школы-студии, а «вокруг» нее. По его словам, личная встреча с коллективом вуза, включая педагогов и студентов, не выявила «серьезных внутренних конфликтов», а, напротив, показала заинтересованность и надежду на позитивные изменения.
Режиссер язвительно прокомментировал сам формат протеста: «Коллективные письма, особенно анонимные, жалобы, пересказы — это не мой способ существования. Я человек дела».
Он отверг саму идею о вузе как «закрытой секте», куда нельзя входить «чужим», и назвал подобные рассуждения «абсурдом». Богомолов рассказал, что Олег Табаков мечтал, чтобы он набрал курс.
Режиссер обозначил две проблемы современного театрального образования. Первая — обилие «сомнительных» платных курсов, которые готовят плохо образованных выпускников ради заработка. Вторая — тревожное падение уровня обучения даже в ведущих вузах. Он отметил, что современные выпускники часто слабы в речи, пластике, не знают литературу и историю, не владеют иностранными языками и обладают крайне узким культурным кругозором. Причину он видит в общем снижении планки требовательности: «Мы слишком увлеклись воспитанием плюшевого поколения».
Богомолов сообщил о намерении набрать собственный актерский курс и создать экспериментальную режиссерскую мастерскую, чтобы восполнить дефицит режиссеров, умеющих работать с актером в русле психологического театра. Он подчеркнул важность возвращения «предельной требовательности» и «бескомпромиссности» в педагогический процесс. Режиссер также видит задачу Школы-студии в развитии региональной работы, театрального просвещения и привлечении внебюджетного финансирования.
