Кто такая Бассано
Вопрос об авторстве Шекспира, по сути, представляет собой устойчивую теорию заговора, существующую с середины XIX века. Ее сторонники — ряд ученых, актеров и писателей — убеждены, что имя «Уильям Шекспир» было либо ширмой для другого драматурга, либо сознательно принятым псевдонимом, позволившим истинному автору избежать общественного порицания. Среди известных адептов этой идеи — актеры сэр Дерек Джакоби и сэр Марк Райлэнс.
В 2023 году к ним присоединилась писательница Элизабет Винклер, выпустившая книгу «Шекспир был женщиной и другие ереси». В ней она выдвинула гипотезу, что гением был не сын стратфордского перчаточника, а поэтесса Эмилия Бассано. Историк Ирен Кослет пошла еще дальше и предположила, что Шекспир был не просто женщиной, а женщиной другой расы.
В новой книге Кослет представляет Эмилию Бассано (1569−1645) как личность невероятного масштаба: дочь венецианского музыканта, воспитанную в знатной английской семье, фаворитку королевы Елизаветы I и автора смелой теологической поэмы, опубликованной в 1611 году.
Согласно концепции автора книги, именно эта женщина марокканского происхождения, тайная иудейка с блестящим образованием, придворным опытом и уникальным культурным багажом, создала величайшие трагедии и комедии всех времен. Как утверждается, необходимость использовать псевдоним «Уильям Шекспир» диктовалась тремя причинами: гендерной, расовой и религиозной. В Англии XVI века женщина, особенно чернокожая и исповедующая иудаизм, не могла претендовать на место в публичной сфере и высокой литературе. Подставное или коллективное авторство в театральной среде той эпохи было распространенной практикой, пишет историк Ирен Кослет.
Академический скепсис
Сразу после анонса теория Кослет столкнулась с критикой от маститых шекспироведов. Директор Shakespeare Institute Майкл Добсон прямо указывает на полное отсутствие документальных доказательств, называя ее аргументы «спекуляциями, основанными на косвенных интерпретациях». Журналист и критик Филипп Уомак оценивает версию еще категоричнее — как «безумную» и идеологически ангажированную. В ответ автор обвиняет традиционное шекспироведение в «мизогинии и расизме».
По ее мнению, представители академического сообщества сознательно игнорируют и замалчивают роль маргинальных групп в истории, не желая пересматривать устоявшийся канон. Однако, как отмечают критики, такая позиция создает замкнутый круг: любое требование предоставить вещественные, документированные свидетельства объявляется проявлением предвзятости, а отсутствие этих свидетельств трактуется как результат исторического заговора молчания. Ключевые доказательства Кослет — от расшифровки анаграмм до аллегорических толкований текста — большинством специалистов воспринимаются как натянутые, балансирующие на грани конспирологии.
Классика антистратфордианства
Теория об Эмилии Бассано — лишь новейший виток в долгой истории «антистратфордианства». Так называют движение, ставящее под сомнение авторство уроженца Стратфорда. За полтора столетия было выдвинуто множество гипотез, и каждая из них, как зеркало, отражала главные интеллектуальные увлечения и социальные запросы своей эпохи.
Теория, приписывающая шекспировский канон Эдварду де Веру, 17-му графу Оксфорду, сформировалась не в одночасье. Ее фундамент заложил английский педагог Дж. Томас Лоуни, опубликовавший в 1920 году книгу «“Шекспир” идентифицирован». Именно он впервые детально сопоставил биографию блестящего аристократа, поэта, путешественника и покровителя театров с внутренним миром произведений, найдя в них отражение придворных интриг, знаний о Европе и специфических интересов знати. Хотя общие догадки о знатном авторе высказывались и раньше, Лоуни первым предложил стройную систему аргументов, противопоставив «недостаточному» образованию сына перчаточника блистательную, но скрытую от публики жизнь графа. Идея долго оставалась на периферии, но была реанимирована и популяризирована в конце XX века, а позднее — благодаря массовой культуре, в частности фильму «Влюбленный Шекспир».
Гипотеза о Фрэнсисе Бэконе как истинном авторе шекспировских пьес стала первой масштабной и систематической альтернативой традиционной биографии. Ее расцвет пришелся на викторианскую эпоху, когда вера в тайные коды и скрытые послания в произведениях прошлого была особенно сильна. Инициаторами теории выступили американские энтузиасты, прежде всего Делия Бэкон, которая в 1857 году выпустила объемный труд, доказывающий, что пьесы создал коллектив мыслителей во главе с её однофамильцем.
Но настоящим популяризатором «бэконианства» стала не она, а судья из США Игнатиус Доннелли. В 1888 году он опубликовал сенсационную книгу «Великая криптограмма», где заявил о расшифровке в текстах драматурга сложного шифра, который якобы доказывает авторство Бэкона и даже содержит его исповедальные признания. Эта идея захватила умы, породив целое движение сторонников, которые видели в пьесах не драмы, а зашифрованные философские и научные трактаты, аллегории политической борьбы. Хотя с появлением других гипотез популярность версии о Бэконе угасла, именно она заложила основы всего антистратфордианского движения, превратив «шекспировский вопрос» из курьеза в предмет псевдонаучного культа с его собственными догмами и ритуалами дешифровки.
Версия о Кристофере Марло — пожалуй, самая романтичная и детективная из всех альтернативных гипотез. Ее рождение не связано с одним конкретным автором, она сформировалась в начале XX века как закономерное развитие сомнений в официальной версии его гибели. Известно, что блестящий, скандальный драматург и вероятный агент тайной службы Марло погиб при загадочных обстоятельствах в стычке в Дептфорде в 1593 году, как раз когда имя «Шекспир» начало появляться на титульных листах.
Эта временная близость и породила смелую догадку: что если убийство было инсценировано, чтобы спасти Марло от суда или расправы, а он, получив новую личность, продолжил творить под прикрытием? Системное развитие эта конспирологическая теория получила в работах Кальвина Хоффмана, который опубликовал в 1955 году нашумевшую книгу «Убийство человека, который был “Шекспиром”». Он и его последователи доказывали, что стилистическое и тематическое сходство ранних пьес Марло со зрелыми работами Шекспира слишком велико, чтобы быть случайным.
