— После распада СССР экономическая жизнь Кубы во многом зависела от внешней помощи. Кто стал ее главным донором и в чем заключается эта поддержка сегодня?
— Безусловно, это Китай. После разрыва отношений он фактически заместил для Кубы роль Советского Союза. То, что остров выжил в «особый период» 90-х годов, — это на 80% заслуга Китая. Сегодня поддержка остается всеобъемлющей: это и активные инвестиции в экономику, и важные инфраструктурные проекты, например модернизация торгового порта Мариэль, и, конечно, поставки продовольствия. Китайские инвестиции в Кубу и Латинскую Америку в целом идут по всем направлениям, но приоритет отдан инфраструктуре.
— С учетом нынешней напряженности в Латинской Америке после похищения президента Венесуэлы Николаса Мадуро, как, на ваш взгляд, будет действовать администрация США в отношении Кубы?
— У меня такое ощущение, что Соединенные Штаты вряд ли станут создавать сразу два очага напряженности в регионе. У них уже есть Венесуэла, хотя ситуация там и не перешла в острую эскалационную фазу. Скорее всего, Вашингтон будет действовать с осторожностью, предпочитая максимально давить на Венесуэлу, чтобы тем самым косвенно ослабить и Кубу.
— И как на это может ответить Китай?
— Что касается Китая, то он всегда ведет себя очень осмотрительно. Его главный инструмент — мирные экономические инвестиции, а не военно-техническое сотрудничество. Поэтому я полагаю, что основная линия, по которой Пекин будет поддерживать Гавану в этой ситуации, — это дипломатическая защита. А в какой степени он будет готов на какие-то другие более конкретные и прямые формы, пока сложно прогнозировать.
— Венесуэла больше не может быть надежным поставщиком нефти для Кубы. Значит ли это, что Гавана теперь будет зависеть от российских поставок, несмотря на все санкционные риски?
— Нет, ситуация уже изменилась. По итогам 2025 года на первое место по поставкам нефти на Кубу вышла Мексика. Мексиканская государственная корпорация PEMEX уже фактически заместила собой Венесуэлу. Более того, у Мексики были планы помогать в развитии нефтяной индустрии самой Венесуэлы, но, видимо, это сотрудничество теперь заморозится. А вот кубинское направление для Мехико остается в силе.
— Но США наверняка будут давить на Мексику, чтобы перекрыть и этот канал. Насколько серьезны намерения нынешнего мексиканского руководства продолжать поставки, несмотря на давление Вашингтона?
— Да, давление со стороны США, безусловно, будет максимальным. Но, по последней информации, Мексика не собирается прекращать поставки. Для президента Клаудии Шейнбаум это вопрос суверенитета и международного имиджа. Поддержка Кубы — это одно из внешнеполитических направлений, которое позволяет ей как левому политику демонстрировать независимый и суверенный курс. Хотя в ближайшее время давление будет колоссальным, последние заявления указывают, что пока, во всяком случае, она не намерена отступать.
— Но если говорить о ее предшественнике, Лопесе Обрадоре, у него ведь были очень плотные связи с США, он на многое соглашался, шел на компромиссы. На его фоне Шейнбаум не выглядит такой уж оппозиционной фигурой, она, скорее, наследует ситуацию. Так ли это?
— Мексика и не может вести себя абсолютно независимо от США. Она находится под двойным прессингом — и с севера, и с юга, через Центральную Америку, будучи основным каналом миграции. Это один из главных вопросов напряженности в двусторонних отношениях. Лопес Обрадор, конечно, выстраивал политику компромиссов и балансирования. Он, например, пошел на реформирование торгового соглашения USMCA (обновленное НАФТА), что в большей степени ущемило интересы самой Мексики. Там, в отличие от других левых стран региона, произошел очень мягкий и плавный транзит власти. Обрадор не мог выдвигать свою кандидатуру на новый срок по Конституции. И пока нет никаких признаков, что его политический курс будет свернут новой администрацией.
— Некоторые эксперты считают, что похищение Мадуро не состоялось бы, если бы часть генералов не «сдала» его. Возможен ли подобный внутренний раскол элит на Кубе? Можно ли раскачать кубинское руководство?
— Нет, я думаю, что на Кубе это принципиально невозможно. Революционный исторический процесс там гораздо более длительный и имеет более прочные традиции, чем в Венесуэле. Кубинская элита, включая военную, в гораздо меньшей степени подвержена разложению и потребительским настроениям, которые проникли на верхние этажи власти в Каракасе. На Кубе все строже, аскетичнее, а потенциал сплоченности — неизмеримо выше. Это не просто маловероятно, это невероятно.
— Каков военный потенциал Кубы сегодня?
— Куба — мировой лидер по соотношению числа резервистов к населению. При населении в 11 млн человек под ружье при необходимости могут встать около 2 миллионов, то есть почти половина жителей страны. Власти имеют все рычаги для оперативной мобилизации.
— Значит, в случае вторжения США ждет кровавая операция. Пойдут ли они на это?
— Я считаю, что «венесуэльский сценарий» на Кубе невозможен. Прямое крупномасштабное вторжение создаст для США открытый, долгий и крайне сложный очаг напряженности, к которому они не готовы. Провести «хирургическую» операцию они могут попытаться, но на полномасштабную войну вряд ли пойдут. Поэтому их основной метод будет заключаться в усилении экономического истощения — давлении на партнеров Кубы, чтобы изолировать и постепенно обескровить страну.
