Эксперт: почему узбекские власти «выживают» русский язык из детсадов

Депутат парламента Узбекистана Алишер Кадыров предложил запретить обучение в детских садах и начальных школах на русском языке, заявив, что раннее образование на неродном языке «наносит вред развитию ребенка». О том, чьи интересы на самом деле отражает по
Источник: Freepik

Под видом заботы

Лидер второй по численности фракции «Миллий тикланиш» («Национальное возрождение») Алишер Кадыров выступил с критикой родителей, отдающих детей в русскоязычные группы и классы. По его словам, это лишает детей «возможности полноценно развиваться и получать базовые знания». Парадокс ситуации в том, что сам депутат является выпускником престижных учебных заведений, включая Академию государственного управления, где преподавание ведется на двух языках. Он свободно владеет русским, узбекским, турецким и английским языками.

Инициатива Кадырова не нова — он неоднократно выступал за ограничение использования русского языка в республике, а также за запрет празднования Дня Победы. Однако нынешнее предложение носит системный характер, затрагивая самый уязвимый сегмент — дошкольное и начальное образование, где формируются базовые навыки и идентичность.

Политика вытеснения русского языка ведется в Узбекистане уже три десятилетия и привела к глубоким социальным изменениям. Количество этнических русских сократилось почти в три раза. Более чем вдвое уменьшилось число школ с русским языком обучения.

Иллюзия общественного запроса

Политолог Дмитрий Родионов считает, что такие инициативы, как предложение Кадырова, не отражают реальный общественный запрос, а формируются узкой группой элит, стремящихся окончательно дистанцироваться от Москвы. Цель — создать «правильных» граждан, мыслящих в исключительно национальных категориях. Однако на практике это приводит к изоляции страны, снижению конкурентоспособности выпускников на международном рынке труда и углублению внутренних противоречий.

Москва на самом деле давно должна была отреагировать, когда русский язык только стал вытесняться из республики. У нее вполне достаточно рычагов влияния на Узбекистан.

По словам эксперта, узбекская диаспора — серьезный актив в России и ее можно использовать для того, чтобы вести диалог с узбекскими властями.

Говоря о трудовой миграции, которая составляет основу экономических отношений между странами, Родионов выразил уверенность, что здесь изменений не последует. «Если вы имеете в виду, будет ли меньше узбеков в Россию приезжать, — нет, не будет», — добавил он.

Эксперт привел показательную статистику: за время независимости численность русского населения в Узбекистане сократилась с 1,6 миллиона до примерно 245 тысяч человек. «Отток продолжается, и, конечно же, подобные шаги узбекских властей ему не мешают, а способствуют», — отметил политолог.

Он охарактеризовал эту ситуацию как часть общего постсоветского тренда, заявив, что «абсолютно все республики, может быть, кроме Белоруссии, строили свою независимость на русофобии». По оценке эксперта, многие государства региона «не имели исторической государственности» и были вынуждены «с нуля придумывать свою историю и идентичность», изображая Россию в роли агрессора.

По мнению собеседника ВФокусе Mail, причина более медленных темпов дерусификации в Средней Азии по сравнению с Прибалтикой кроется в демографии. Власти, по сути, «постепенно ждут, когда вымрет естественным путем то поколение, для кого это могло бы быть возмутительным». Родионов уверен, что ностальгия по СССР сохраняется лишь среди старшего поколения и ее влияние постепенно ослабевает.

«Когда останутся только те, кому на прошлое плевать, вот тогда уже можно проводить полноценную дерусификацию», — заключил он.