Подробности — в нашем материале.
Почему вы вообще начали всю эту историю? Это была мечта детства или что-то другое, что стало триггером, решающим аргументом в пользу «встал и поехал»?
Работать над этой книгой я начал еще в 2019 году — медленно, почти наощупь, очень малыми шагами. Тогда даже не думал, что это вырастет в 451-страничный труд с фотографиями, которые до этого никто не видел. Идея возникла из набора интервью и путевых заметок: материала становилось так много, что я вдруг понял — пора собрать это в нечто цельное, что можно передать дальше, не только друзьям и семье.
Первая глава, с которой я начал писать, была вовсе не первой в итоговой версии: я начал с Сирии, а книга открывается другим путешествием. Но важнее то, что постепенно формировалась структура: три части — о географии, людях и море. В 2023-м решил взять ритм «одна глава в месяц», и именно это позволило закончить рукопись. Потом нашел издателя, и сегодня книга уже вышла в «Бомборе» и доступна на Литресе.
Как менялось внутреннее ощущение себя и своего пути по мере путешествий от Камчатки до Новой Зеландии, и какая точка стала переломной?
Камчатка в 2012 году стала первой большой вехой: вулканы, штормовой океан, Петропавловский маяк — все это открыло для меня тему маяков (в самом широком смысле) и людей, которые служат на границе суши и стихий. Ощущение было такое, будто увидел что-то настоящее, без надуманных романтических клише. После той поездки я стал выстраивать маршруты вокруг океана, волн и маяков — так появилась новая система координат.
Но настоящий перелом произошел в Новой Зеландии, на мысе Реинга. Стоя у белоснежного маяка и видя, как Тасманово море буквально сталкивается с волнами Тихого океана, я почувствовал, что такое «край земли» на самом деле — и как меняются внутренние ориентиры, когда оказываешься в точке, где мифы маори становятся частью пейзажа.
После этого мои маршруты, мечты и цели окончательно ушли в сторону океана.
Как вы выбирали маршрут и что становилось ключевыми точками?
Всегда уделял огромное значение маршруту. Первая поездка к океану — Галисия в Испании — стала откровением: мы тщательно продумывали путь, заехали в Сантьяго-де-Компостела, а потом оказались на берегу Атлантики под огромными волнами и тяжелым небом. Это был момент, который я не забуду никогда — он во многом задал весь дальнейший путь.
Позже маршруты я выстраивал с учетом близости к океану, возможности выйти на воду или подняться на маяк. И так происходит до сих пор: если на горизонте есть вода, шторм и ветер — значит, я выбрал правильное направление.
Как работа на трех языках влияет на глубину интервью и на то, какие люди открываются?
Знание языков — это золотой ключик. Когда человек слышит родную речь, он раскрывается по-другому, ему не нужно искать слова. Интервью становятся глубже, органичнее — вне зависимости от того, арабский это, английский или русский. Очень сложно переоценить этот момент: он работает мгновенно.
В книге много интервью, и два из них до сих пор стоят перед глазами. Встреча с Тамарой Грачевой, блокадницей, длилась более двух часов — это было эмоционально тяжелейшее и важнейшее интервью в моей практике.
Второе — история моего друга Насыра Абу Нассара, который в 23 года поехал на юг Ливана спасать людей под бомбежками. Эти истории невозможно пересказать без ощущения благоговения.
Какой из героев книги изменил ваше представление о храбрости и выживании сильнее всего?
Безусловно — Тамара Грачева и Насыр Абу Нассар. Их истории — не просто о стойкости, а о человеческой силе, которая сейчас особенно нужна. Истории, где храбрость — это не поза, а долг и внутренняя честность.
Сильно впечатлила и история казахской журналистки Акмарал Баталовой: она организовала гуманитарную миссию в Сирию и привезла детям инвалидные коляски. И, конечно, история Александра Панова, его команда шла через Атлантику на «Штандарте», попала в шторм, сломала мачты, но дошла. Эти люди задают планку, которой хочется соответствовать.
Какие истории сознательно не вошли в книгу и почему?
Отказались только от одной истории о Ближнем Востоке — не потому что она была слабой, просто в итоговой композиции она выпадала из ритма. Но в целом внутренней цензуры почти не было: я хотел создать честный документ времени, и это удалось без жестких «ножниц».
Что самое ценное вы вынесли из проекта: деньги, слава, новые горизонты или что-то еще?
Финансового выхлопа пока нет, и, честно говоря, на данном этапе он вряд ли возможен, мы только в самом начале пути. Гораздо ценнее отзывы людей, которые пишут о том, что открыли для себя новые страны, новые характеры, новые смыслы. Для меня это бесценно — это ощущение, что книга действительно работает.
Сам процесс написания вернул меня к мечте, которой много лет. И теперь есть огромное желание продолжать — писать дальше, искать новые истории, снова отправляться в литературные и документальные экспедиции. Человек, его характер, его сила духа — вот то, что хочется исследовать еще глубже.
История съемок «Людей большой воды» заняла более четырех лет. В какой момент особенно ощущалась борьба со стихией и сомнениями?
Мы начали снимать 22 апреля 2019 года в Фалмуте, в день юбилея Робина Нокс-Джонстона — легенды одиночных переходов. Тогда казалось, что проект только начинает дышать. Но позже, когда менялись герои, не было денег, а команда еще не сформировалась, сомнений было много. Я понимал: или начинаю снимать на свои средства, или этот проект навсегда останется в столе.
Перелом случился, когда травмировался Серджио Кошме — серфер, водитель гидроцикла, человек, который помог поставить мировой рекорд Родриго Кокше.
Волна выбила ему зубы, повредила колено, впереди были операции. Я долго думал, снимать ли это, но он сам дал согласие. И этот эпизод стал ключевой драматической точкой фильма, моментом истины — и для него, и для нас.
Сегодня фильм заявлен на 58 фестивалях, победил на 15, вышел в двух полноформатных версиях, а команда — 19 специалистов по всему миру. Это уже совершенно другой масштаб, чем первые робкие попытки.
После фестивалей изменилось ли ваше отношение к своей роли в проекте?
Победы, конечно, дают ощущение, что мы сделали что-то по-настоящему достойное. Но я никогда не приписываю заслугу лично себе: это фильм героев, команда, композиторы, монтажеры — все вложили в него огромный труд. С самого начала я не мечтал о такой музыкальной партитуре, но она случилась — и это тоже магия процесса. Фестивальная история дала важное — уверенность. Уверенность, что следующие фильмы тоже могут случиться. И эта вера двигает вперед.
Что общего между парусом в океане, поиском себя в горах и движением по земле?
На поверхности — ничего общего. Но если посмотреть глубже, видно, как человек меняется, когда выходит за пределы привычного. Океан, горы, долгие трассы — все это про встречу с собой настоящим, про проверку силы духа. И это объединяет все истории — и в книге, и в фильме. У нас эпоха, которая требует героев. И те, кто идут через штормы, поднимаются на вершины, ищут себя — дают нам ориентиры, которых так не хватает.
О чем могла бы быть вторая часть «Паруса в горах»?
Есть задумка снять фильм об Антарктиде и Южном океане — о человеке, который идёт так далеко, что это меняет всю его внутреннюю геометрию. Это будет кино о страхе, свободе и любви, о победе над собой. Сейчас я собираю материал и ищу партнеров — хочется сделать фильм, который действительно стоит усилий. А история создания «Людей большой воды» подробно описана в третьей части книги — там все честно, без приукрашивания.
