Чем его «Дракула» не похож на прочие экранизации
— Когда я вернулся к первоисточнику, внезапно понял: меня не столько интересует фэнтезийная мишура, сколько сердцевина истории — человек, который четыре века ждет встречи с женой. И я поймал себя на мысли: «Боже, да это же невероятно трогательно».
Дракула, конечно, остается чудовищем — бессмертным, уродливым, пугающим. Но мне хотелось показать в нем не зверя, а убитого горем вдовца, чье единственное желание — достойно проститься. И ради этого он готов терпеливо ждать сотни лет.
Женская сила и мужская уязвимость
— Меня всегда манила контрастная пара: хрупкая женщина, весом под пятьдесят килограммов, которая бьется как Лилу или Жанна д’Арк, — и мужчина, чья слабость на виду. Если взять условного Терминатора и заставить его рыдать от тоски по маме, я с радостью сниму такую версию. А вот традиционный «кач» с репликами в духе «hasta la vista» — это исключительо забавно, но меня вовсе не заводит.
«Мы выключали свет — и люди забывали, где припарковались»
— На тестовых показах случалось одно и то же: свет включается — и зал в полной растерянности. «Кажется, мы даже не помним, где оставили машину». Для меня это лучшая оценка: фильм затягивает настолько, что человек выпадает из повседневности.
Как рождалась химия в кадре: SPA, прогулки и репетиции
— Чтобы актеры зазвучали вместе, им нужно время. Зои Блю, которая играет невесту Дракулы, присоединилась буквально за пару недель до старта. Мы втроем (я и Калеб Лэндри Джонс) проводили с ней каждый день: репетировали, ходили в SPA — Калебу требовалось сбросить около 15 килограммов, хотя, если честно, и мне тоже, много гуляли и обсуждали сцены. К началу съемок мы уже были почти семьей, и сложные сюжетные линии шли легко — партнеры двигались как один организм.
Поиск образа: румынский акцент, «голос четырехсотлетнего» и шестичасовой грим
— Мы позвали носителей румынского, чтобы тонко выстроить речь героя. За две недели Калеб подхватил акцент, а за пару-тройку месяцев нашел нужную тембральную глубину — такой характерный голос человека, прожившего 400 лет. На всю лепку характера ушло три-четыре месяца. А потом началась рутина: шесть часов грима каждый съемочный день, чтобы состарить лицо на четыре столетия.
Как исполнитель главной роли вживался в роль
— Калеб погружается без остатка. Нашли голос — и все: следующие четыре месяца он говорил только так, в любой ситуации. Заходим в ресторан — и официант слышит: «Принесите курицу с каРРРтошкой». У меня стойкое ощущение, что на площадке Дракула лишь изредка прикидывается Калебом, чтобы не смущать окружающих.
«Открываешь дверь — а там двухметровый Дракула»
— Костюм и грим мы примерили заранее, еще до съемок: Калебу важно было увидеть пластику, мимику, жесты. В это же время мы снимали сцены без него, и он бродил по студии в образе. Представьте: вы распахиваете дверь — и на пороге двухметровый Дракула. Периодически раздавались истошные вскрики, и я понимал: кто-то снова лоб в лоб встретился с нашим вампиром.
Лапландия, ферма и теленок по имени Леон
— В Лапландии кинотеатров нет, но хозяин фермы, где мы работали, видел пару моих лент по телевизору. Я обходил локации, заглянул в хлев — там новорожденный теленок, буквально вчера появился на свет. Хозяин: «У нас обычай — гость дает имя». Я сказал: «Леон». Так что теперь в Лапландии живет-поживает теленок Леон.
Практические эффекты против CGI: что и почему
— Компьютерной графики у нас минимум. Я обожаю живые приспособления: пиротехнику, пушки, живой огонь — и все это без CGI. Графика понадобилась для замка (в реальности его нет) и гаргулий. Забавно, как все изменилось: тридцать лет назад, когда я впервые лез в CGI в «Пятом элементе», это был чистый кошмар. Теперь во Франции есть команды, которые тянут весь проект без провалов.
Почему этот Дракула — не про силу кулака
— Мне интересны истории, где мускулы вообще ничего не решают, где важнее сердце, уязвимость и ожидание. В моем фильме монстр остается монстром, но сквозь зубы и когти просвечивает человек, который умеет любить и ждать. Именно это делает историю живой и трогательной, а не музейной и плоской.
