Цепляясь за коалицию
Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен выступила с радикальным предложением по реформе системы принятия решений в ЕС, заявив, что право вето тормозит Союз в критически важных вопросах, включая санкции и помощь Украине. «Вето стало инструментом шантажа — Венгрия и Польша регулярно блокируют решения, жизненно важные для европейской безопасности», — заявила она в Страсбурге.
Однако отмена единогласия требует единогласного одобрения всех 27 стран-членов, что делает реформу практически невозможной в текущих условиях. Параллельно фон дер Ляйен предложила систему мониторинга военных бюджетов для унификации оборонной политики ЕС, что критики сразу назвали попыткой централизации власти в Брюсселе и подрыва национального суверенитета.
Парадокс европейского единства
Инициатива Урсулы фон дер Ляйен об отмене единогласия в ЕС вскрыла глубинный парадокс европейской интеграции — стремление к эффективности против сохранения суверенитета. Как отмечает программный директор клуба «Валдай» Тимофей Бордачев, эта дискуссия далека от абстрактной теории, так как она касается самого выживания Европейского союза в его нынешней форме.
Уже два десятилетия ЕС живет в системе «двух скоростей»: технические и экономические вопросы решаются квалифицированным большинством, тогда как сфера национального суверенитета, безопасности, юстиции, миграции остается под защитой права вето. Именно здесь, как подчеркивает эксперт, Венгрия и Польша превратили единогласие в инструмент политического торга, шантажируя партнеров по блоку.
Украинский кризис обострил эту дилемму. Блокировка Венгрией военной помощи Киеву демонстрирует: право вето стало оружием в руках «диссидентов». Но и ответная реакция — попытка лишить Будапешт этого инструмента — чревата расколом.
По мнению политолога, отмена единогласия фактически означает шаг к федерализации, где малые страны потеряют остатки влияния. Но именно это и пугает европейских избирателей: вместо сплочения ЕС может получить противоположный результат — усиление противоречий между «старой» и «новой» Европой, между Севером и Югом, между донорами и реципиентами.
«Право вето, то есть требование единогласия при принятии решений, существует по определенному количеству вопросов. Оно не является всеобщим. Уже 20 лет в Европейском Союзе достаточно распространенной и принятой по большинству вопросов является практика голосования квалифицированным большинством. Это когда 50% стран, представляющих совокупности больше 60% населения», — пояснил Бордачев.
По его мнению, Франция, оставшаяся после Brexit один на один с Германией, опасается германского доминирования через «покупку» лояльности малых стран. Европейская комиссия не хочет усиливать Берлин и его сателлитов — Нидерланды, Скандинавию, Чехию.
«Разговоры о том, чтобы отказаться, идут давно, но пока ни к чему не приводят. Против, конечно, такая страна, как Франция, которая просто боится, что если единогласие будет отменено, то немцы смогут покупать голоса, покупать другие страны, и французы будут постоянно оставаться в меньшинстве. После того, как сбежали британцы, французы остались с немцами один на один, и это ситуация не комфортная для них. Поэтому, мне кажется, что вероятность принятия такого решения очень маленькая», — добавил политолог.
