Удар Израиля по резиденции ХАМАС в столице Катара — событие, которое, на первый взгляд, должно было взорвать Ближний Восток. Однако ничего, кроме обвинений в нарушении международного права и дипломатических демаршей, за этим не последовало. В этой связи возникает множество вопросов, на которые практически невозможно дать простые ответы. Ведь перед нами эталонная ситуация, когда «не все так однозначно», и причина тому не в том, что «Восток — дело тонкое», а в том, что реальное устройство международных отношений куда менее приглядно, чем многие себе представляют.
Осуждать Израиль за очередную выходку на территории другого государства бессмысленно. ЦАХАЛ бьет по территории государств региона на постоянной основе. Например, в конце августа был нанесен авиаудар по целям в Сане — столице Йемена, а буквально вчера ВВС Израиля поразили несколько объектов в трех сирийских городах… К тому же, на этот раз Израиль действовал с одобрения США — основного гаранта безопасности Катара.
Удивляться не стоит. Во-первых, недалеко от столицы располагается аэродром Аль-Удейд — крупнейшая военно-воздушная база США в регионе. Поэтому в воздушном пространстве Катара без ведома американцев ничего не происходит. Во-вторых, нечто подобное уже происходило в недавнем прошлом. Причем прецедент создал Иран. 23 июня, в ответ на удары США по ядерным объектам, Тегеран, заблаговременно предупредив Доху, запустил несколько баллистических ракет по американской базе. Все были возмущены, но обошлось без жертв.
Что же касается Катара, то это маленькое, но очень богатое государство трудно назвать невинной жертвой, оказавшейся на пути Израиля, гонящегося за руководством ХАМАС. Как минимум, несмотря на то, что Доха стала одной из основных переговорных площадок в текущей фазе палестино-израильского конфликта, назвать Катар тихим и мирным язык не поворачивается. Да, в военных действиях это государство незамеченно. Количество населения и размер территорий не позволяют. Однако их отсутствие компенсируется колоссальными финансовыми ресурсами и крайне эффективным инструментом «мягкой силы» — национальным медиахолдингом Al Jazeera.
После «арабской весны» Доха сделала ставку на исламистские движения как инструмент влияния — от Каира до Туниса. Долгое время через Al Jazeera транслировалась позиция многих террористических группировок, часть которых там даже называлась «борцами за свободу». Не даром в 2017 году Саудовская Аравия, ОАЭ, Египет и Бахрейн объявили Дохе дипломатическую блокаду, обвинив ее во вмешательстве во внутренние дела других арабских государств и поддержке «Братьев-мусульман» и «Исламского государства».
Кризис разрешился лишь в 2021 году. Стороны примирились, Катар отказался от публичной поддержки экстремистских организаций, но многие из них сохранили свои представительства в Дохе. В частности, резиденция там имелась и у политбюро ХАМАС.
Почему же никто больше не пытался надавить на Катар или, тем более, объявить его, как у наших западных партнеров водится, «спонсором терроризма»? Ответ достаточно прост. Доха предоставляла уникальную переговорную площадку с теми силами, которые не имеют доступа к официальным дипломатическим каналам. Например, в 2020 году США заключили мирную сделку с «Талибаном» именно в Дохе, где при посредничестве катарской стороны велись предварительные консультации. После начала очередной фазы палестино-израильского конфликта в 2023 году, Катар смог быстро занять роль одного из ключевых посредников по той причине, что большинство членов политбюро ХАМАС на тот момент находились в его столице.
Что же мы имеем сейчас? Может ли Катар обвинить Израиль в прямой агрессии? Теоретически может. Однако США вряд ли позволят этому случится. ОАЭ и Бахрейн присоединились к «Авраамским соглашения», то есть признали Израиль и подписали с ним мирные договоры еще в предыдущий президентский срок Трампа. Ничего кроме осуждения они сейчас предпринять не смогут.
Саудовской Аравии, несмотря на принципиальную позицию по Палестине, вступать в прямую конфронтацию с Израилем тоже смысла нет. Иран только-только возобновил соглашения с МАГАТЭ. А Турция, вопреки воинственной риторике, к решительным действиям против Израиля не перейдет, как минимум, из-за членства в НАТО. Поэтому Катар вынужден уже во второй раз (после инцидента 23 июня) терпеть и держать мину при плохой игре.
В частности, пресс-служба катарского МИД практически сразу выступила с заявлением, где осуждались «трусливые удары» Израиля по «резиденции ряда членов политического бюро ХАМАС», что является «нарушением всех международных законов и серьезной угрозой безопасности». Тем не менее, несмотря на всю резкость формулировок, суть этого заявления сводится к следующему. Если удар был нанесен по резиденции ХАМАС, а не по территории Катар, то всё это не агрессия одного государства против другого, а всего лишь «угроза национальной безопасности», ну или, максимум, «акт государственного терроризма». Позже правительство Катара пообещало Израилю дать решительный ответ… правового характера! Команда юристов уже сформирована.
Если без шуток, то основной урон сегодня был нанесне не имиджу Катара, который перестал быть безопасной для разного рода «негосударственных акторов» территорией, и даже не руководству ХАМАС, а переговорному процессу по палестино-израильскому конфликту. Все (немногие) договоренности по прекращению огня в Газе, достигнутые во время переговоров, обнуляются. Израиль своими действиями доказал, что преследование собственных интересов для него важнее любых танцев с бубном дипломатии вокруг костра международного права. А США, своим одобрением подобных выходок, подтвердили, что правила, на которых, как утверждает Вашингтон, основан миропорядок, вполне себе можно менять по ходу игры.
Вашингтон давно превратил Катар в «дипломатический буфер» — место, где можно вести переговоры с теми, с кем нельзя разговаривать официально. Но этот статус не дает иммунитета — лишь отсрочку. Когда интересы Тель-Авива и Вашингтона совпадают, Доха оказывается в тени. В общем, Ближний Восток в очередной раз показал нам, что за аккуратным фасадом международных отношений с их общепризнанными нормами и принципами скрывается реальная политика с ее балансом сил и преследованием собственных интересов.
