— Какие настроения фиксируют последние опросы? Какие темы вызывают наибольший отклик?
— Общественное мнение — подвижная материя: на него влияют события, настроения, «информационные вирусы». Наибольшее воздействие оказывают повесточные темы — встреча в Анкоридже, СВО. Если смотреть глубже, на первом плане — проблемы войны и мира, запрос на справедливое переустройство мира и способность России быть независимой, сохранять полный суверенитет. Это первый блок.
Второй блок — здоровье. Пандемия резко подняла значимость темы: долгосрочный тренд на ЗОЖ стал массовым и для молодых, и для среднего возраста, все больше интересуются и старшие. Подпитывает интерес и кризис здравоохранения: дефицит кадров, выгорание врачей и среднего персонала после пандемии, кто-то ушел из профессии или изменил формат участия. В итоге «ножницы»: внимание к здоровью выросло, а возможности его поддерживать сократились.
Третий блок — работа, зарплаты и цены. Безработицы нет (она близка к нулю), но остро не хватает высокооплаченных, высококачественных рабочих мест. Проблему усугубляет инфляция: номинально зарплаты растут, но цены растут быстрее. В цифрах: сегодня в среднем по стране родители тратят 52 тыс. руб., чтобы собрать ребенка к 1 Сентября (год назад было 43 тыс. руб.).
Четвертый блок — образование. Оно должно быть качественным и позволять выстроить достойную жизненную траекторию, но стоит дорого и требует больших усилий. Теперь недостаточно школы и университета — нужны собственные усилия, кружки, секции, онлайн-курсы, повышение квалификации. Модель «один раз выучился — и до пенсии» ушла; нужно постоянно обновлять знания, находя на это время между заботой о семье и работой.
— Если говорить о трендах, какие инновации в науке и обществе, на ваш взгляд, имеют наибольший потенциал?
— Тридцать лет назад мы бы говорили о компьютерах и их «демократизации». Сегодня — об искусственном интеллекте (ИИ). Он многое изменит, но не все: человечество останется человечеством, если не сбудутся пророчества о сингулярности (называют даже 2027−2030 годы). Сингулярность — момент появления сильного ИИ (AGI), после которого планировать бессмысленно: будет все по-другому, но как именно — мы пока не знаем. Это пугает, но колоссальные инвестиции и межгосударственная конкуренция (США, Китай и другие) уже запущены. Каков будет результат мы пока не знаем.
Худший сценарий — ИИ решит, что человечество «не нужно». Тем не менее именно нейросети — «нерв» нынешнего технологического развития ближайших лет и десятилетий. А следующий фронтир — биотехнологии: ставка на них делалась раньше, прогресс оказался медленнее, чем ждали, но нейросети могут ускорить их прорыв.
— В одном из предыдущих интервью вы уже размышляли об образах будущего и сказали про конструкцию «СССР 2.0», но без коммунистов — дополнился ли за прошедшие два года этот пазл новыми смыслами?
— Это образ большой, сильной, технологичной, динамичной страны, устремленной в будущее. Жить в быстро развивающейся стране нравится всем. Плохо жить — в догоняющей, копирующей чужое, без собственных оригинальных решений (Россия 90-х тому пример).
«СССР 2.0» желанен не из-за аббревиатуры, а из-за смысла: для части поколений советский опыт уже не личный, а «чужой» (семейные рассказы, массовая культура), но образ динамичной державы привлекателен.
Речь не о классической империи — СССР был уникальным государством. Важны ценности справедливости, гуманизма, равенства, коллективизма. Нам не нужна «руководящая и направляющая» партия, государственная обязательная идеология и тотальный атеизм.
Опасность для образа — всплеск ультранационализма; советская многонациональность была силой. Пока роста популярности крайних националистических сил не фиксируем. При этом востребованы «советские» идеалы, за вычетом партии, атеизма и «занавеса». Кстати, в поддержку КПРФ это не конвертируется.
— Не так давно вы выступали на одном из мероприятий и затрагивали тему кризиса социальных институтов, рассчитанных на иную демографическую структуру. Какие изменения в экономике необходимы для стабилизации и выхода из демографического тупика в России? В мире?
— Изменений в экономике недостаточно — напротив, нынешняя мировая экономическая динамика и ведет к «демографической зиме». Тренды: урбанизация (в городе рожают меньше), рост образования (чаще коррелирует с меньшим числом детей), индивидуализация (капитализм требует самореализации, времени и сил на семью остается меньше).
О последнем подробнее: капиталистическая экономика требует от человека выкладываться по полной. Она же обещает дать ему возможность раскрыть максимум его способностей, которые востребованы. И каждый отвечает за себя и сам решает свои жизненные проблемы, вопросы. Зачем вам вторая половинка?
Ведь с ней тоже надо как-то договариваться, искать какой-то общий вектор, идти на компромиссы, жертвовать своим эго, подстраиваться, менять себя. Это все очень тяжело. Ведь ваша вторая половинка, она же такая эгоистичная, как вы, такая же яркая личность, которая про себя только думает прежде всего. И вот два одиночества встречаются, иногда даже в брак вступают, но, как правило, долго это содружество не выдерживает. В общем, модель «ради детей» удерживать брак работает хуже.
Семья — общая ценность для всех; убеждать в этом никого не нужно, болезненности нет. Но брак как институт изменился. Официальный штамп — не единственная форма семьи, отношение к разводам стало нейтральным. Раньше «до конца жизни», сегодня — «пока есть любовь»: смысл семьи сместился из «продолжения рода» к отношениям. Мотив «остаться ради детей» работает хуже. Поэтому брак — в зоне риска: на десять браков приходится восемь разводов в первые годы. Ценность семьи сохраняется, но пиетета к формальному институту меньше.
Что остается в сухом остатке? Стали меньше рожать. У нас есть два ресурса, которые имеют потенциал. Один из них — это увеличение продолжительности жизни. Благодаря медицине, спорту, через создание комфортной городской среды, программ вроде «Московского долголетия» и прочего. И второе — иммиграция. Люди из бедных и неразвитых стран переезжают в богатые и развитые.
Россия, безусловно, относится к этой второй категории. Поэтому мы притягиваем к себе иммигрантов. И раньше они к нам с огромным удовольствием ездили. Но это тоже уже закончилось. Сегодня мы их, скорее, выталкиваем. Во всем мире эти процессы происходят синхронно. Поэтому демографический ресурс миграции для нас уже не работает. А ресурс наращивания продолжительности жизни ограничен. Все-таки до 120−150 лет медицина пока не способна продлевать.
Мы находимся на развилке. Если все будет продолжаться так, как сейчас, то «демографическая осень» перейдет в «зиму». Если мы начнем предпринимать усилия серьезные, прежде всего финансовые, конечно, надо понимать, что демография, разворот этой такой тенденции, о которой я сейчас говорил, к снижению рождаемости, это обойдется нам в огромные деньги.
Вот в этом случае есть шанс, что вместо «демографической зимы» мы очутимся в «демографической весне». Ну и совсем уж фантастический сценарий, на мой взгляд, это сценарий «демографического лета».
То есть, когда наш коэффициент рождаемости существенно превысит 2. Сейчас он меньше. Мы должны снять общественное негласное табу на массовую эмиграцию, чтоб повысить показатели. Но нет признаков, что это произойдет.
Поэтому выход, как ни странно, находится не в сфере демографии. Если мы на большие деньги не готовы тратиться, так же, как и снимать табу на эмиграцию тоже не готовы, то единственный вариант — ускоренная роботизация и автоматизация экономики.
Тем самым потребность в рабочих руках будет сильно снижаться, но мы при этом особо беднеть не будем. Вот такое радикальное решение, но при этом более реалистичное и менее травматичное, чем другие.
Эти и многие другие вопросы, связанные с трансформацией рынка труда, демографических проблем и миграции, которые стоят перед нами сегодня, станут предметом глубокого анализа, выявления ключевых вызовов и формирования стратегий их преодоления на II Международном симпозиуме «Создавая будущее».
— И изменилось ли отношение к программе «Материнский капитал»?
— Маткапитал отлично сработал на второго ребенка, дал волну дополнительных рождений. Расширение на первого ожидаемого эффекта не принесло, а расходов стало больше. Вторая проблема — высокая инфляция в сферах, куда можно направлять средства (жилье, образование, кружки, секции): индексация не поспевает, реальный вклад меньше, чем десять лет назад.
— На сайте Аналитического центра ВЦИОМ в разделе СНГ последний опрос — о событиях в Казахстане января 2022 года. Каков главный тренд на постсоветском пространстве?
— Страны становятся все более непохожими друг на друга, каждый идет своим путем. Есть траектории успеха (Белоруссия, Казахстан, к ним приближается Узбекистан), есть стагнация и деградация.
Некоторые страны просто развалились. Некогда единая Грузия разделилась на три страны. Возникли отдельные государства — Абхазия и Южная Осетия. С Украиной то же самое происходит.
А есть страны, которые подались в Евросоюз, прибалтийские. Они стремились в цивилизацию, пришли в Европу, получили много денег. В результате около трети населения страны из этих трех стран уехало. То есть там произошла депопуляция гораздо более тяжелая, чем в России и большинстве стран на постсоветском пространстве. За все надо платить. Местные граждане сделали выбор, проголосовали ногами. Лучше я поеду мыть полы в Ирландию или сантехником работать в Англию, чем буду здесь, в Риге или Вильнюсе, инженером или ученым. Потому что здесь мне платят копейки. Вот такие траектории тоже есть.
А кто-то впал вообще в совершеннейшее ничтожество. Возьмите Таджикистан, самая бедная страна на постсоветском пространстве. Там ВВП на душу населения сравним со странами Черной Африки. Рядом Узбекистан, который очень динамично развивается. Переходит на новый уровень технологического развития экономики.
Украина, Таджикистан, Молдавия, которые оказались отброшены в прошлый век по уровню развития. Вот так вот. Так вот меняются бывшие союзные республики. Общие проблемы — безопасность, борьба с криминалом и наркоторговлей, транспортная связность, гуманитарная повестка, противодействие терроризму. Дружить и сотрудничать будем, но каждый живет своим умом.
— Как вы поступаете с вопросами, на которые респонденты дают ожидаемые (социально желательные) ответы?
— Стараемся их не задавать «в лоб». Используем косвенные формулировки («Есть ли среди знакомых…») — отвечая «про других», человек часто говорит про себя. Применяем проективные техники — рисунки, ассоциации, — чтобы получить правдивую картину без «паяльника и утюга». Эти методы хорошо работают.
— Какие книги читаете? Что порекомендуете из последнего?
— Читаю одновременно три книги: по профессии (социология, культурология, политология), нон-фикшен «вне профессии» (психология, история) и художественную литературу (от беллетристики до НФ).
Из нон-фикшен рекомендую Дмитрия Травина «Пути России от Ельцина до Батыя» — оригинально «разматывает» современные институты из настоящего в прошлое. Из художественного — Франсуаза Саган «Здравствуй, грусть», недавно перечитал с большим удовольствием, кстати, вышла новая экранизация. Совет: не ограничивайтесь профессиональным чтением, самые интересные идеи рождаются на стыках, талантливая литература нередко точнее науки доносит правду жизни. В цифрах: в месяц выходит 12−15 книг.
— На II Международном симпозиуме «Создавая будущее», где вы выступите, часть секций посвящена фантастике. Удастся ли когда-то создать идеальное общество?
— Идеал — то, чего не существует в реальности: горизонт, к которому стремимся, но достичь невозможно. Нужны ли идеалы? Безусловно. Они задают направление, формируют «героя» для подражания, побуждают улучшать жизнь, свою и общества. Да, попытки воплощения порой приводят к катастрофам, но идеалы необходимы: довольствоваться текущим нельзя, жажда лучшего — родовая черта человека.
— А кто формирует негативные сценарии, зачем они нужны?
— Антиутопии полезны не меньше утопий. От Томаса Мора до «1984» Оруэлла, от Замятина «Мы» до Ефремова «Час быка» — они показывают возможные исходы, которые нас категорически не устраивают, и мобилизуют общество, чтобы их предотвратить. И, кстати, кое-что удается предотвращать именно потому, что мы заранее видим, куда не надо.
