К XX веку идеи писателя и философа Льва Толстого занимали лучшие умы российской интеллигенции. Увы, авторитет автора «Войны и мира» служили лишь для того, чтобы уронить престиж русской церкви и монархии. Особенно жесток по отношению к христианству Толстой был в романе «Воскресенье». Публицист Иван Концевич писал, что в произведении Толстой превзошел самого себя в нападках на РПЦ.
Неверие
Как и многие дворянские дети, родившиеся в первой половине XIX века, граф был крещен в младенчестве, но в 16 лет уже почти не верил, а позже с ним, вероятно, случилось то, что можно назвать «горем от ума». Поиски истины увели его еще дальше от Бога. И ничего страшного бы не случилось, если бы это было его личным делом, но Толстой не просто делился своими убеждениями с обществом и активно влиял на убеждения в России.
Начиная с конца 1870-х годов Толстой активно публиковал в Европе статьи, направленные против христианства. Он отрицал необходимость церковных таинств, отрицал Бога-Троицу, считал Христа проповедником, которого казнили за убеждения, и не мог принять идею его воскресения. Встречи с лучшими богословами России не производили на графа впечатления. Его статьи ходили по стране в литографических и рукописных копиях. В последний раз он причащался в 1878 году. 1881 год он называл переломным — после него он дистанцировался от православия и приступил к созданию своей собственной веры, из которой была вычищена вся метафизика и оставалась одна лишь мораль. Ест предположение, что причиной этого стала глубокая обида, которую Толстой так и не простил. Но кто обидел писателя, осталось загадкой.
Православная церковь, зная его популярность в России, долгое время не обращала внимания на «поиски» писателя. Перемены случились после публикации романа «Воскресенье», который вышел в 1899 году в России огромными тиражами, и в котором писатель весьма кощунственно изображал самое сокровенное таинство христианства — Евхаристию (причастие Святых Даров). После этого церковь молчать уже не могла и весьма корректно и со скорбью констатировала, что граф Лев Толстой больше не является членом Русской православной церкви, но при покаянии всегда может вернуться в ее лоно. Писатель больше не мог принимать причастие, исповедоваться или быть похороненным по христианскому обычаю.
Но Толстой продолжал упорствовать. Он не просто вычистил христианство от мистики, он создал собственную доктрину, смешав христианство, даосизм, брахманизм и идеи Махатмы Ганди, на 100 лет вперед два пищу для созданий различных сект. Он призывал к «непротивлению злу насилием», но называл убийство террористом министра Вячеслава Певе «целесообразным». Он протестовал против казни террористов, убивших императора Александра III, и разглагольствовал об освобождении от любого насилия. Он критиковал царей и власти, настраивая неокрепшие умы молодежи против основ Российской империи.
В 1892 году Толстой написал собственное «умное» евангелие, в котором скомпилирова четыре Евангелия в одно, отбросив все божественное. Его повествование заканчивалось казнью Христа.
В понимании евангельских событий он был не одинок. Его идеи были популярны среди протестантов Европы. Главная цель, которую он объявлял важным в этой новой религии — это осознание и достижение некоего «царства» еще при жизни.
Его идеи тут же были подхвачены, и возникло движение толстовцев, которых сам Толстой не любил. Очевидно, в них он чувствовал фальшь, которую не ощущал в собственных исследованиях. Интересно, что ни одна из колоний толстовцев не была успешной — интеллигенты не умели жить собственным трудом и никак не желали «опрощаться».
Почти 10 лет со дня отлучения до 1910 года ничто не мешало Льву Толстому спокойно жить в Ясной Поляне в окружении последователей.
Но 9 ноября — за 11 дней до смерти, граф собрал немногочисленные пожитки и в обществе личного врача Душана Маковицкого отправился в последнее путешествие. Домой он уже не вернулся.
Бег
Удивительно, но самым первым пунктом предсмертного путешествия писателя стал знаменитый монастырь Оптина Пустынь, где 30 лет назад он встречался и спорил с богословами. 10 ноября он доехал до Оптиной, но так и не переступил порог монастыря.
Дважды Лев Толстой подходил к воротам и дважды в раздумье отказывался от намерения попросить пристанища у монахов. Это видели молодые послушники. К несчастью, старец Иосиф, к которому, скорее всего, ехал Толстой, был очень болен, и послушники не решились его побеспокоить, не понимая важности момента.
В этот момент Толстой был тоже болен, и эта болезнь привела его к смерти — он простыл на открытой площадке вагона III класса. Граф пожелал ехать с народом, но в вагоне оказалось накурено и душно, и он был вынужден выйти на воздух. Позже врач Толстого назовет это роковой ошибкой.
От ворот монастыря Лев Толстой отправился к сестре Марии в женский Амвросиевский монастырь в Шамордино. Намерение снять домик у монастыря и пожить здесь какое-то время писатель так и не выполнил. Стоило 11 ноября приехать его дочери Александре, как уже на следующий день он сорвался с места и отправился на вокзал. На вокзале Толтой и Маковицкий купили билеты на поезд Смоленск — Раненбург, но вышли в Белево, где купили билеты до Волово. Там Толстой собирался пересесть на какой-нибудь поезд, идущий в Новочеркасск — там жила его племянница. Граф планировал получить в Новочеркасске загранпаспорт и уехать почему-то в Болгарию.
Но пребывание на холодном ветру и метание по поездам быстро дали о себе знать. 82-летний старец почувствовал себя плохо, и ему с Маковицким пришлось сойти на станции Астапово (ныне поселок Лев Толстой). Оказалось, у писателя пневмония.
Смерть
Заболевшего разместили в доме начальника станции, который на короткое время стал местом, где разворачивалась трагедия всероссийского масштаба.
К кровати умирающего слетелись его почитатели, журналисты, толстовцы и даже чиновники. Вокруг дома бродила приехавшая супруга писателя — Софья Андреевна. К мужу, пока он был в сознании, ее не пустили. Постель умирающего буквально охраняли его дочь Александра, находившаяся под полным контролем предводителя толстовцев Владимира Черткова.
Между тем в Оптиной старец Иосиф почувствовал себя лучше. Он дал в Астапово телеграмму, что готов приехать к ложу Толстого. Еще один оптинский старец — Варсофоний приехал к нему сам со Святыми Дарами, чтобы исповедать и причастить.
Но телеграмму графу не показали, а Варсофония в дом не пустили. Не показали Толстому и другие телеграммы от владык, которые писали, что они никогда не переставали молиться за него и просили писателя на смертном одре примириться с церковью и православным народом России.
Официально родственники отговорились тем, что графу от волнения может стать хуже. Хотя по свидетельству других очевидцев именно в день приезда Варсофония ему стало легче и температура спала.
На самом деле в доме начальника станции в эти дни решалась судьба России. Толстой имел такое громадное влияние на умы, что его покаяние и воссоединение с Русской православной церковью могло бы многих влиятельных либералов остановить от предательства интересов царя, как помазанника Божия. Но над писателем висел неумолимый рок — он сам создал толстовцев, и они его погубили, не допустив его исповеди и покаяния. Кто от этого выиграл? Никто. Все проиграли.
Толстой умер 20 ноября 1910 года по новому стилю в 6:05 утра. Часы в здании вокзала Астапово до сих пор показывают это время.
В 2001 году правнук писателя Владимир Толстой в письме к патриарху Алексию II просил пересмотреть определение Синода об отлучении его прадеда от церкви. На что патриарх ответил, что пересмотр невозможен в отсутствие человека, в отношении которого он был вынесен.
